Книга Фаворитка изумрудного змея, страница 37 – Натали Лансон

Я отрицательно качнула головой.

— Нет.

— Нет… нет-нет… нет…— вторило мне эхо.

По коже побежали мурашки.

— Хочется спеть, — неуверенно прошла вперёд, медленно поворачиваясь по мере своего продвижения.

— Спой, — широко улыбнулся Тар, раскинув руки, как хозяин жизни.

Я несмело набрала в лёгкие воздуха, посмотрела на лик Богини нагов, которая стояла застывшей статуей в центре огромной экспозиции у центральной стены, и выдохнула негромко:

— «Слышу голос из прекрасного далёко, голос утренний в серебряной росе…»

Удивительно, но храм будто бы замер, не спеша разносить мои слова горным эхом!

Только Альтаир забавно застыл, широко распахнув глаза.

Чтобы не смущаться ещё больше, я отвернулась от мужчины.

— «Слышу голос, и манящая дорога кружит голову, как в детстве карусель…»

Лёгкая вибрация пронеслась по всему храму, будто набирая мощь. Засветились иероглифы по стенам и куполообразному потолку.

Это было удивительно, так как совпало с кульминацией детской песни, которую я так любила в своём прошлом, ещё веря тогда, что меня ждёт только хорошее, что жестокая рука судьбы не раздавит меня, не лишит мою мать родительских прав и не заведёт меня в детский дом.

— «Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко… —знакомая мелодия, до последней нотки повторяющая лейтмотив земной песни, написанной Крылатовым, полилась отовсюду лёгким эхом, подхватывая мой голос.

Я обняла себя за плечи, чтобы не сдаться от потрясения и допеть:

— «Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь… От чистого истока в прекрасное далёко, в прекрасное далёко я начинаю путь».

Второй и третий куплет я допела по памяти. Это здорово удивило, ведь урок музыки, на котором мой класс учил эту песню, казалось, был как будто в другой жизни.

На мои плечи легли тёплые ладони Альтаира.

— Потрясающе! — тихо прошептал мужчина, пристально разглядывая светящиеся символы на колоннах и стенах храма. — ничего изумительнее не видел. Эта песня… Твоего народа?

Я кивнула. Уточнять, что песня народа из другого мира, ни к чему. Альтаир всё равно вряд ли знает культуру людей Алиры.

Глубоко вздохнула.

Тяжесть и пустота будто покинулименя с последней строчкой песни.

Эхо всё не затихало, и я слушала его с грустной улыбкой на губах.

Свет пробежался по письменам и устремился к статуе Кары. Она в самом деле была очень на меня похожа издалека. Тоже с длинными косами. Такая же фигура, форма лица и даже разрез глаз.

Достигнув статуи, свет вспыхнул, заливая ярким сиянием весь храм.

Я зажмурилась, повернулась к Тару и вжалась в его торс.

— Что это?

— Что это… Что это… Что… это… это…

Свет достиг нас и окутал мягким теплом.

А потом всё резко схлынуло, и Альтаир, продолжая меня обнимать, двумя пальцами приподнял мой подбородок.

— Это благословение, — тихо пояснил Шиарис почти мне в губы, взглядом изучая эмоции, отразившиеся на моём лице.

Как пояснил Шиарис, когда я пришла в себя и отстранилась от него на приличное расстояние, свет, бьющий от статуи Богини Кары — высшая мера благодати, которую выдавала крошечная божественная искра. Её Кара оставила после себя в стенах «поющего» храма.

Этот свет наги видели настолько редко, что сегодняшнее светопреставление стало для Тара чуть ли не первым. Первое он не помнил. На тот момент Шиарис был новорождённым.