Книга Фаворитка изумрудного змея, страница 119 – Натали Лансон

Толкнувшая меня в спину тоже рыдала и рвала на себе волосы, но в какой-то момент девица стала хохотать. Офелла кричала, что это она должна стать ашей великого императора, а не какая-то там второсортная человечка-вдова.

Офелла никого не выдала, потому как не была в курсе нападения. Просто воспользовалась моментом, записав его в удачные.

В общем, ничего интересного.

Так как официально я пока не была императрицей, девушке грозило тюремное заключение на десять-пятнадцать лет. Можно сказать, легко отделалась, учитывая долголетие местных.

Я даже дослушивать не стала, выходя первой из зеркальной комнаты.

Яго подрядила остаться возле комнаты Регины, наказав взять заботу о безопасности нагини на его плечи.

Вернувшись к себе, в двух словах рассказала своим ребяткам о положении дел.

За окном уже стояла глубокая ночь, поэтому долго рассиживаться мы не стали. Уже завтра у меня свадьба!

Гуары резво побежали спать вслед за мной. После схватки с хасаки Снежинка и Севир чувствовали беспокойство, поэтому я молча пустила их на свою кровать, хотя обычно такого не любила.

На удивление, я заснула быстро.

* * * * * * * * *

Поздний вызов отца застал Шалару врасплох. Пришлось нарушать одно из правил гарема и покинуть отведённые ей апартаменты после полуночи.

Сопровождал Шалу один из стражей отца. Мерзкий тип. Шала часто ловила его довольную, надменную улыбку в моменты, когда отец отчитывал девушку или вообще прикладывалруку к её «воспитанию».

«От него прямо дрожь по телу…»

Оказавшись на мужской части дворца, Шала подошла к нужной двери и постучала. Вообще чета Хасис редко пользовалась гостеприимством императорского дворца, для этого у них имелась городская резиденция, но сегодня отец решил отступить от своих привычек.

— Шала? Быстрее заходи! — приказал лорд Дашал, едва обернувшись.

Советник угрюмо смотрел в окно, выискивая что-то в ночном парке, освещённом магическими фонарями.

Матери Шала и вовсе не нашла взглядом. Альяни Хасис любила поспать. Ложилась рано, а просыпалась всегда ближе к обеду. Эта женщина холила и лелеяла себя, с детства Шале втолковывая, что мужу нужна только здоровая и красивая жена.

«И всё равно отец ей хотя бы раз, да изменил, — Шалара едва сдержалась, чтобы не поджать презрительно губы. Она не чувствовала ни одного тёплого чувства по отношению к своим родителям. И это вполне закономерно, потому как Дашал и Альяни, сколько Шала себя помнила, сами не демонстрировали ничего подобного. — Морлан — живое тому доказательство. Отец всегда хотел мальчика, но, когда его желание сбылось, ничего толкового от Мора не добился. Я и брат — всего лишь разменные монеты для достижения их великих целей».

Словно услышав мысли дочери, Дашал медленно повернулся и, сузив глаза, спросил:

— Оно готово?

— Да, — сглотнув волнение, Шала задрала подбородок, великолепно удерживая на лице маску невозмутимого безразличия. Она прекрасно поняла, о чём спрашивает отец. О зелье из лимриха.

— Завтра, перед балом для этих человеческих лордов, проберёшься в покои Альтаира и опоишь его.

— Но… КАК? — маска невозмутимости дала трещину.

Это вызвало у Дашала раздражение.

Лорд Хасис быстро оказался рядом с дочерью и навис над ней. Подобная близость всегда действовала на Шалу нервозно, но зато она быстрее брала себя в руки, возвращая себе контроль. Всё потому, что за сим обычно следовала пара тумаков или болезненных шлепков, если Шалара не опускала смиренно голову и не демонстрировала свою готовность выполнить всё, что ей ни прикажет отец.