Книга Имя моё - любовь, страница 21 – Марьяна Брай

— Четверых. Все, мне больше нечем. Что вы делаете, когда молоко заканчивается?

— Там на столе есть котелок. В нем отвар. Налей и добавь молока. Оно стоит за дверью. Там холодно, и оно не так быстро прокисает, — Нита вытащила из корзины очередного младенца, отвязала веревочки на платье, открывающие лиф, и присела с ним на топчан.

Я налила отвар в кружку, добавила в него молоко и присела рядом. Это не было похоже на чай. Больше на отвар слабой, почти не имеющей вкуса травы. Пить маленькими глотками ее не было смысла. Я выпила залпом.

— Видишь белые тряпочкина ручках корзин? Мы привязываем их к тем, кого накормили, и ставим в ряд. По очереди, в которой кормили. Так легче понять, сколько осталось. Сколько бантиков с утра, столько раз он поел, — объяснила Нита тактику.

Я собрала корзины с детьми, которых накормила, поставила, куда велела Нита, и поняла, что корзины размещены не хаотично. Да, они стоят не по струнке, но все же соблюдена какая-то закономерность, по которой можно отследить последовательность. Я отвязала по четыре тряпочки от корзин, оставив по одной.

Потом был туалет, завтрак все в той же столовой, перепелёнывание тех, кто никак не собирался спать с мокрой попой, снова кормление, снова туалет, пару кружек этой дурацкой травы, потом обед и несколько минут сна.

К вечеру я понимала все, что здесь происходит.

— Вы живете здесь? — решилась я задать вопрос Ните, когда мы вернулись с ужина раньше всех, чтобы заменить оставшуюся пару.

— Да, нам нельзя на улицу, — с какой-то долей грусти ответила Нита.

— А ваши дети, они где? — спросила я.

— Не важно, — Нита встала с топчана и отошла от меня, пытаясь найти какую-то работу в зале.

— Извини, просто я не знаю, о чем можно говорить, а о чем нет. Меня же тоже спрашивали, где мой ребенок, когда я пришла. Вы отличаете их как-то? У них есть имена?

— Имена им дают позже. Когда их забирают отсюда.

— То есть? Увозят? — всполошилась я. Значит, моего сына могли тоже уже увезти.

— Нет. В другой зал. Там дети постарше. Они уже сидят. Некоторые ползают.

— А как-то они отличаются друг от друга? Как узнать, кто из них чей? — не сдавалась я.

— Никак, Либия. Никак! — девушка ответила с еще большей горечью.

— Твой ребенок здесь? Скажи. Я обещаю никому не говорить о нашем разговоре, Нита, — я подошла к ней и положила руку на плечо. В коридоре раздались шаги.

— Да, — быстро ответила Нита. И, передав мне недовольного отлучкой от груди и сразу закричавшего малыша, она вышла из зала в туалетную комнату, где мы справляли нужду и мылись.

---

Друзья, спасибо за ваше внимание к книге. Если нравится, поставьте сердечко, и добавьте книгу в библиотеку, чтобы потом не пришлось искать ее))) И вы не потеряете историю, и другие читатели по вашим отзывам и оценкам, возможно, обратят на нее внимание.

— Она великолепно справляется. Если бы не она, нам пришлось бы некоторых поить козьим молоком, а это занимает так много времени, — отчитывалась Севия перед Ильзой рано утром следующего дня.

Женщина так же царственно смотрела на всех из-под приопущенных век, оценивая не только нас, стоящих по струнке смирно, но и, по всей видимости, порядок в зале.

Снова, только мотнув головой, она вышла, и девушки выдохнули. Я больше ничего не спрашивала при Севии. Старалась кормить тех, кого еще не кормила, я запоминала корзины своих сегодняшних «питомцев», но сердце молчало. Отчаяние захватывало на несколько минут, но потом, когда я уговаривала себя тем, что я все же рядом с ним и еще не дома у Фабы, оно меня отпускало.