Книга Лекарка в Мужской Академии, страница 26 – Лана Кроу, Елена Смертная

— Мамочка, ты вернулась, — тихо сказал Мир.

— Конечно, вернулась.

— Яр сказал, что ты самая лучшая. — Внутри снова кольнуло.

— Самый лучший — это ты, Мир, ты моя гордость, мое тепло, мои силы, — искренне сказала я, и сын прижался ко мне.

Моя уверенность, мой смысл, мое спокойствие…

Анна 16 лет

Крыша Академии была холодной под босыми ногами. Ветер рвал волосы, смешивая слезы с дождем. И там, у самого края, сидел он. Спина прямая, плечи напряжены… Будто держал на себе всю мою боль.

— Я знал, что ты придешь, — он не обернулся, но голос его дрогнул. — Но… если бы ошибся, я бы пришел сам.

И я знала, что это правда.

Подошла и села рядом, прижавшись к его плечу. Внизу в окнах мелькали огни. Люди готовились к похоронам… к похоронам моего отца.

— Меня увозят, — прошептала я. — Теперь, когда папы нет… Я должна уехать, Яр.

Его пальцы сжали мои так сильно, что стало больно.

— Сбежим. Сегодня же. Я достану лошадей, мы…

— Нет. — Я переплела пальцы с его. — Яр… нет. Мы ведь уже не дети. Мы взрослые. Твой папа — герой… и мой. Я должна быть достойной его памяти… И ты… Это глупо. Они нас все равно поймают.

Тишина. Только ветер шептал нам на ухо что-то безнадежное.

— Я не смогу без тебя, — его голос сорвался, и я замерла.

По его щеке катилась слеза. Первая. За все восемь лет дружбы.

Я прикоснулась к его лицу, стирая влагу пальцами. Его кожа горела, будто под ней тлел огонь.

— Мы обязательно встретимся, — прошептала я. — Когда я вырасту. Когда ты станешь… ректором. Как хотел. Ты будешь замечательным ректором. А я… я вернусь. И мы увидимся.

Его губы нашли мои внезапно, неловко. Они дрожали, были солеными от слез и такими теплыми… Первый поцелуй. Последний. На краю крыши, под звездами.

Я знала, что лгу. От этого было больнее.

Мой папа умер в долгах. Все свои деньги он вкладывал в академию. Он делал великое дело… Он был героем. Но после его смерти… Те бумаги, что показывала мне тетя Яся…

Теперь его больше нет. А долг есть. Долг, порочащий его имя, и я… я должна… Должна выйти замуж. Чтобы сохранить его честь. Я должна была отказаться от всего, что мне дорого, чтобы сберечь честь отца. Должна была оставить Яра…

Мне было страшно отпускать его. Я знала, что оставляю здесь целый мир… Ведь у меня были только он и отец. А теперь я теряла обоих.

Но я не могла сказать этого. Знала, что нельзя… Это ничего не изменит, сделает только хуже… больнее.

— Мы всегда будем… друзьями, — сказала я, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим. — Даже через годы. Даже через расстояния.

Он плакал.Я плакала тоже… Плакала над потерей отца, над потерей Яра… над тем, что я тоже умирала здесь. И завтра — в карете, в черном платье — уже буду совсем не я…

Я подняла глаза к небу.

— Видишь эти звезды? — указала я на яркие точки над нами. — Где бы мы ни были… они всегда будут над нами. Одни и те же. Наши.

Он посмотрел вверх, потом на меня.

— Каждую ночь, — прошептал он, — я буду смотреть на них. И знать, что ты где-то там… тоже видишь их. Что мы… рядом.

Я прижала его ладонь к своей груди.

— Мы встретимся, Аня. Обещай…

— Обещаю, — сказала я, солгав, но на миг поверив в это сама.

— Я тоже… Клянусь.

Он обнял меня так крепко, будто боялся, что я исчезну прямо сейчас.

Мы просидели так до самого утра. Ночь всегда казалась мне опасной… Это было навеяно Чернью, тем, что твари выползали в темноте. Но сейчас… я впервые думала, что самое страшное — это утро.