Книга Новая надежда, страница 41 – Александра Плен

Утром наша команда собралась на тридцатом этаже. Нам дали кабинет, лабораторию и доступ к реактивам. Ни разу за восемь месяцев я не спускалась так глубоко. На первых этажах были командные центры, оранжереи, сады, ниже шли жилые комнаты, сначала спонсоров, затем студентов. Потом — все остальное. Нумерация велась сверху вниз.

Я мельком заглянула в лабораторию — современнейшее оборудование, некоторые приборы видела только на картинках в интернете.

Как я соскучилась по центрифугам, дистилляторам и колбочкам! Я увидела ионизационный детектор последнего поколения и слезы выступили на глазах. Именно с ним я работала над дипломом.

— Сначала нужно разработать способы защиты, — объявил Иванченко, когда мы все уселись за столом. — Предлагайте. Состав воздуха у вас на планшетах.

Да, в атмосфере сейчас переизбыток кислых газов. От них прежде всего и нужна защита. Сера и водяной пар опасности не представляют. Влагопоглотители и многослойные фильтры — на высоком уровне. А сера не накапливается в легких, легко выводится с мочой. Главное — пить больше жидкости Сложнее с углекислым газом.

Изолирующий способ отпал сразу — кто будет таскать баллоны на спине? Тяжело, неудобно, неэффективно. Остается фильтрующий. Предложили несколько вариантов: связывание катализатором, фильтрация через мембрану и смешение газов для получения привычного воздуха. У каждого — свои плюсы и минусы.

Проблема в долговечности. Никому не нужен респиратор на час.

Химики предложили капсулы в боковых карманах респиратора, выделяющие коктейль из кислорода и азота. При смешивании с воздухом, он будет добавлять необходимое количество элементов, делая вдыхаемый воздух привычным. Регулируемая заглушка не даст смеси выйти наружу. Биологи настаивали на мембране, отсеивающей молекулы углерода, пропускающей только кислород и азот.

— Молярная масса углекислого газа 44 г/моль, кислорода — 32 г/моль. Размеры молекул тоже разные, — объяснял Рязанцев, студент из Менделеевки. — Мембрана отсеет лишнее.

— Ты представляешь, сколько будет стоить фильтр?! — вскричал Николай, его товарищ. — Это нанотехнологии! Нам нужны миллионы респираторов!

— После первой мембраны — штамповка…

Я подняла руку, прерывая спор.

— Проблема не в стоимости, — сказала я. — Полностью удалять углекислый газ нельзя,он участвует в метаболизме. Гипокапния (недостаток CO2) так же вредна, как и гиперкапния (избыток CO2). Значит, убирать надо только часть. А мембрана, настроенная на определенный размер молекул, удалит все.

Иванченко наблюдал с хитрой улыбкой. Ему нравились наши споры. Он верил, что в них рождается истина.

— Мембрану убираем, — объявил он. — Разрабатываем капсульные коктейли и старый метод — связывание кислых газов катализатором. Главное — подобрать долговечный. Активированный уголь — неплохо, но ненадолго. Респиратор должен работать минимум сутки. — Иванченко оглядел нас. — Задача ясна?

Мы слажено кивнули.

Опять я занималась любимым делом. Конечно, респираторы немного не мой профиль. Например, команда, куда попала Катя и работала над модификацией спатифиллума, была более предпочтительной. Но я не сетовала и была счастлива, что не на кухне.

— Немного изменим ДНК и засадим им всю поверхность суши, — улыбалась Катя, любовно поглаживая широкие мясистые листы спатифиллума, который она носила с собой постоянно. — Нашему красавцу как раз подходит влажный тропический климат.