Книга Смена локации, страница 31 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

Молодой парень-аристократ, как я думаю, сразу же предположил, что речь идет о нем, и напряг слух. Ну и я прислушался, реагируя на своё внутреннее чутьё, орущее о непростой ситуации и о том, что в жизни мало случайностей.

— … и грозного скакуна впридачу! — закончил мысль незнакомец.

— А-ха-хаха! — среагировали его друзья, посматривая на молодого всадника с пером в берете.

На этот раз, ни он ни я не ошиблись, или ошиблись только отчасти. Речь шла не о нём, а о его почтенной лошадке.

Высокий незнакомец, по-видимому, перечислял все её достоинства, а так как слушатели, как я уже упоминал, относились к нему весьма почтительно, то разражались хохотом при каждом его слове.

Принимая во внимание, что даже легкой улыбки было достаточно для того, чтобы вывести из себя молодого парня, нетрудно себе представить, какое действие возымели на него столь бурные проявления веселости.

Парень, прежде всего, пожелал рассмотреть физиономию наглеца, позволившего себе издеватьсянад ним. Он вперил гордый взгляд в незнакомца и, как и я, увидел человека лет сорока, с черными проницательными глазами, с бледным лицом, с крупным носом и черными, весьма тщательно подстриженными усами.

Он был в старинном камзоле, я точно знаю название этого длинного пиджака, и в фиолетовых штанах со шнурами того же цвета, без всякой отделки, кроме обычных прорезей, сквозь которые виднелась сорочка. И штаны и камзол, хотя и новые, выглядят сильно измятыми, как дорожные вещи, долгое время пролежавшие в сундуке.

Я и парень это все это уловили с быстротой тончайшего наблюдателя. Возможно также подчиняясь инстинкту, подсказывавшему, что этот человек сыграет значительную роль в жизни.

Итак, в то самое мгновение, когда парень и я остановили свой взгляд на незнакомце в фиолетовом камзоле, тот отпустил по адресу конька-горбунка одно из своих самых изощренных и глубокомысленных замечаний.

— … и ляжет у ворот города в лужу со свиньями!

— У-аха-ха-ха…

Слушатели его разразились неистовым хохотом, и по лицу говорившего скользнуло, явно вопреки обыкновению, бледное подобие улыбки. На этот раз не могло быть сомнений, что молодому аристократу было нанесено настоящее оскорбление!

Явно преисполненный этого сознания, он глубже надвинул на глаза берет и, стараясь подражать придворным манерам, шагнул вперед, схватившись одной рукой за эфес палаша и подбоченясь другой.

К несчастью, гнев с каждым мгновением ослеплял его все больше, и он в конце-концов вместо гордых и высокомерных фраз, в которые собирался облечь свой вызов, был в состоянии произнести лишь несколько грубых слов, сопровождавшихся бешеной жестикуляцией…

— Эй, господин! — закричал парень. — Вы! Да, вы, прячущийся на балкончике! Соблаговолите сказать, над чем вы смеетесь, и мы посмеемся вместе!

Знатный проезжий медленно перевел взгляд с коня на всадника. Казалось, он не сразу понял, что это к нему обращены столь странные упреки.

Затем, когда у него уже не могло оставаться сомнений, брови его слегка нахмурились.

— Я не с вами разговариваю, милостивый государь! — парировал он, после довольно продолжительной паузы, тоном, полным непередаваемой иронии и надменности.

— А я — разговариваю с вами! — воскликнул молодой аристократ, явно возмущенный этой смесью наглости и изысканности, учтивостии презрения.