Книга Обратная сторона войны, страница 18 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

Тишину никто не прервал, кроме…

— А я, это. Я не слышу голосов? — пробасил Барри, и я глянул в его сторону, вместе со всеми.

Он стоит с двумя обрезами из двустволок, и честно держит магов Черепа под прицелом. Рядом, с невозмутимым видом, стоит Сивый с двумя револьверми, курки которых уже взведены. Чуть в стороне стоят Мария Романова, Родион Кутузов, Пётр, Анастасия, Татьяна и Ольга Николаевна Романовы, чьи обнажённые шпаги нацелены на магов Черепа и на полковника, который продолжает сидеть в своём углу и спокойно кушает. Ну, а Серфима Саровская, просто ковыряет кортиком кусок мяса, поглядывая на Лауреата, и отрицательно мотает ему головой. Мол — даже не тянись к кобурам, прирежу, только за здрасте.

— Что нужно ответить-то, господину Феликсу, — продолжил наседать Барри, взведя курок на одном из стволов своих обрезов.

— Спокойно, господа, — Колчак аккуратно подал голос. — Мы все всё поняли, так ведь? — он обратился к своим ближникам, которые, как мне кажется и не помышляли выступать на стороне проверяющих. — Феликс, а не пойти ли тебе попариться? А?

— Всё, господа. Я так понимаю, что праздник уже кончился, — я жестом попросил накидку у дрожащего слуги. — Желающие продолжить гулянку, — я покосился на вооружённую группировку своих соратников. — Пойдёмте к вон им, в гости, — улыбнувшись, я поочерёдно кивнул в сторону Романовых и Элеоноры с Серафимой. — Там и сауна есть, и просторные апартаменты. А завтра поутру разбирать полёты будем, — завершил я и направился к выходу.

— Что, прости, будем разбирать? — пискнула Элеонора.

— Пить пошли, а потом спать, если мне местечко найдётся, — отмахнулся я, покорив себя в очередной раз за произнесённое незнакомое слово.

Всех устроил мой нехитрый план, что вполне естественно.

Мы прихватили всего того, что требовалось для нормального продолжения банкета, и пошли в мою бывшую келью, теперь являющуюся жилищем девушек…

Я понял, что вечеринка удалась, когда очнулся с мутной головой в остывающей парилкена полке. А из-за чего я вскочил? А из-за криков, раздающихся снаружи.

Наскоро обернувшись в простынку, я вышел.

Бздынь! Шварк!

Над моей головой разбился графин, попавший в стену, и сразу прилетел следующий, сделанный из какого-то металла.

В полутьме одинокой лампадки я встретился взглядом с моей ненаглядной, злющей и одновременно раздосадованной…

Полина Николаевна Потёмкина, собственной персоной, стоит посреди мирно спящей компании, часть которой начала просыпаться. Причём, тут находятся все, кто отправился продолжать наше скромное гуляние.

— Кобель! Я ещё надеялась, что… — она обессиленно опустилась в кресло, прикрыв ладонями лицо. — Не подходи! — плечи её задрожали, а по моему сердцу прошлись сотни ножей…

Первый мой порыв, заключавшийся в том, чтобы подбежать, обнять и как-то успокоить расстроенную девушку, оказался и единственно правильным. По крайней мере, для моей раненой души. Ну никак я не могу без содрогания в сердце смотреть на девичьи слёзы, хоть ты тут тресни.

Я направился было к графине, чтобы как-нибудь успокоить, но вовремя вспомнил о том, что стою посреди апартаментов девушек практически голым. В одной простынке, намотанной на босо тело.

Исходя из этого соображения, я моментально и твёрдо решил вернуться в скромную баньку с прекрасной парилкой, чтобы устранить это недоразумение, абсолютно неуместное при данных обстоятельствах, и во всех мыслимых, и немыслимых смыслах. Полина же меня кобелём считает, о чём и заявила во всеуслышание, как только, такого вот, увидела.