Книга Боги и демоны Захребетья, страница 41 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

— Бескрайние просторы Захребетья! — заявил мелкий, а грифончик сел поудобнее, не сводя голодного взгляда от зайчика.

— Правильно! — согласился я. — Однако, вот самое главное ты не узрел, бестолочь магическая, — продолжил я тоном наставника, открывающего глаза нерадивому слушателю своих лекций. — На улице светло! — поставил я акцент и вперил взгляд в таракана.

Чукча нахмурился и зашевелил губами, мысленно проговаривая услышанное от меня откровение и поглядывая то на грифона, то на заснеженный ландшафт вокруг башни.

— Я помогу с выводами, — заговорил я, так как мне надоели его потуги с решением задачки. —Вот он, — я потеребил пальцем грудку птенца. — Он, в отличии от тебя, прекрасно осознаёт, что вылетать наружу в светлое время не рекомендуется! Это ведь небесный страж, как-никак, а не какая-то там курица домашняя. Ты представляешь себе, какой переполох будет, если с башни заметят порхающего грифона, гоняющегося по небу за зайцами? — я приподнял бровь, глядя на начавшего прозревать таракашку. — Это риторика, Чукча. Можешь не отвечать, — махнул я рукой и подкинул тушку в воздух.

Птенец лихо подхватил добычу и уселся с ней на спинку стула, прямо за накрытым завтраком столом. Птеро-зверь, вышедший из мифов и легенд, довольно заурчал и принялся лихо отхватывать приличные куски мяса вместе со шкуркой.

— Моя не подумал, аднака, — заявил Рыжий сокрушённо. — Наша будет тренироваться ночью, — поправился мелкий, чем вызвал недовольство у грифона.

— Так! — мне надоел этот утренний диалог. — Всё на этом! А где Ефим с макаронами? — я наконец-то занялся осмотром помещения и моё удивление затмило все остальные эмоции.

Я увидел часы. Те самые, которые висели и стояли у Артура в антикварной лавке. И не одни, а в паре. Словно неразлучные попугайчики.

Но сказать ничего не успел, а лишь вытянул руку по направлению к знаменитым вещицам, когда в зал для трапез вошёл мой денщик. Ефим печально смотрел в чугунный горшок, при этом брезгливо морщась.

— С пробуждением, княже, — поклонился денщик. — Так объясни же, Феликс, как готовить-то этакую замысловатую пищу? — он намекнул на неудачу в готовке самой простой еды.

— Подойди-ка, — я призывно махнул денщику.

Он выполнил просьбу и подойдя открыл крышку чугунка, где я сразу обнаружил братскую могилу или нет… Не так. Я отметил какой-то клейстер с комками, выглядевший не то, чтобы неаппетитно, но и просто-таки отвратительно.

Мне пришлось спешно захлопнуть крышку, скривив губы и чуть не сплюнув.

— Запоминай, — я отодвинул посудину подальше от себя. — Кипятишь много воды, затем кидаешь немного макарон, а потом ещё кипятишь минут пятнадцать, помешивая. Но перед этим делаешь поджарку из мяса на… — тут я начал припоминать о наличии сковородок. — В другом чугунке жаришь мясо, или фарш. А после сливаешь воду из макарон и высыпаешь в поджарку. Ещё минут десять обжариваешь и всё готово. Соль и всё прочее — по вкусу! — завершиля краткий инструктаж.

Ефим почесал затылок, подкрутил ус и выразил понимание. Рецептура его заинтересовала, и денщик направился к выходу, держа чугунок с кулинарной ошибкой почти на вытянутых руках.

— Кстати, княже, — подал он реплику проходя мимо камина, на полке которого стояли часики на морскую тематику с наглухо захлопнутыми раковинами. — И часы твои, любимые вот! Правда одни сломаны. Без кукушки и не тикают, но время показывают иногда, — он призадумался. — В аккурат два раза на сутки, — добавил денщик и вышел.