Книга Тайна Одинокого бастиона, страница 36 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

На склоне, между двух сопок и перед долиной, я вижу два населённых пункта. Деревенька у самого леса с одной стороны, и ещё одна с другой стороны речки, у подножия одной из сопок. Тут горная гряда как-бы делится надвое или как-то так.

Озеро ещё вижу…

— Кхе-х! Ну вот, почти и прибыли. Через денёк и спустимся, — проговорил Ефим, озадачив меня сроком прибытия.

— В смысле? А чего так долго? — удивился я, не поняв юмора, ведь всё почти как на ладони.

— Обман зрения, — снисходительно произнёсмой денщик. — Горы — оные зараз тебя обманут. Будь недоверчивым к простоте-то кажущейся. Расстояния-то, хех-х! Дык, оные тут обманчивые, — завершил Ефим своё пояснение.

Наш караван тронулся далее, приближая мою встречу с новым другом, Родионом Кутузовым, как и с началом настоящей службы.

Спуск по перевалу проходит в молчании, что вполне естественно и понятно, как для меня, так и для остальных молодых господ, получивших распределение в это всеми забытое место. Может тут все залётчики по линии дворянской чести, в той или иной степени? Или дисциплина с субординацией хромает на все ноги, руки и голову. Кто его знает?

А может проштрафились господа офицеры с солдатиками каким-то образом, ну или банально попали в опалу к какому-то влиятельному вельможе по-типу моего случая с Потёмкиной. Всё может быть.

Однако расспрашивать спутников о конкретных причинах такого результата в распределении — я абсолютно не имею никакого желания. Да и смысла не вижу, положа руку на сердце. И меня, кстати, тоже никто не пытает на предмет распределения в курортные условия службы на благо Великой Империи Руссии.

— Начальника, а начальника? — Чукча отвлёк меня по своему обыкновению чуда усатого, не обращающего внимания на всякие мелочи, типа плохого настроения своего хозяина.

И ведь прекрасно знает мелкий, что я не начну подвергать его критике, так как из доступных собеседников только он, рыжий деспот, и остался.

Нет, конечно же, есть ещё и Ефим, и мой попутчик молодой князь Романов Пётр, сосед по санной упряжке, или как тут правильно называют салазки, что к лошади цепляются.

Короче, чтобы мне поболтать и не привлечь кучу охотников почесать языками, то это лишь Чукча выпадает в качестве кандидата такого. Только Рыжий может дать мне такую отдушину непринуждённого общения.

Однако, его обращение меня насторожило своей интонацией. Что-то беспокоит моего Фамильяра, а это случается не так часто. А может это плод моего воображения, так как я ещё не отошёл от встречи со странным и непонятным Демоном Захребетья.

Со Снеговиком, как это исчадие все называют. Но вот беда-то какая! Той же морковки в качестве носика, как и ручек из корявеньких веточек, я в его облике не приметил…

— Ну, чего замолк-то? — я мысленно подбодрил Рыжего. — Начал же говорить, так давай, режь тишину своим писком. Нарушай ход хозяйских дум.

— Вот начальника, аднака! Не пищит моя… Вот ни граммульки! — возразил Чукча чуть изменив интонацию на обидчивую.

— Ты не пререкайся Рыжий, а давай, мысль свою, начатую-то,досказывай! Хе-х! Не пищит он, — отмахнулся я мысленно и поправил свои рунные револьверы под накидкой из медвежьих шкур.

Интересно, я не напрасно так себя веду? Ведь тут, уже как-бы зона боевых или партизанских действий начинается… Или же, она и не прекращалась с самого пункта распределения.