Книга Тайна Одинокого бастиона, страница 32 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

Короче, я ни капельки не ошибся, когда работал предсказателем и открывал глаза на ожидавшие нас мероприятия Родиону с остальными заинтересованными парнями и несколькими дамами. Именно так всё и получилось. Медосмотр, карантин, распределение по специализациям, или направлениям в Рунной Магии… Потом несколько этапов занятий и какие-то азы в подготовке.

Но самое интересное — это реакция на мои вводные… Как сейчас помню один разговор, случившийся в казарме перед отбоем…

— Феликс, а тыуверен, что если начать высказывать недовольство, то станет только хуже? — уточнил у меня Родион Кутузов, выслушав нехитрую схему поведения на начальных этапах армейской службы.

Ребята, что не успели отбиться ко сну, приблизились и превратились в слух, так как уже все заметили нормальное отношение ко мне со стороны командиров.

— Главное правило воина в учебных подразделениях, да и не только, это правильное поведение, с верной реакцией на приказы и распоряжения командиров! — я тогда возгордился собой, в особенности получившимся эффектом от одной только умной мысли, прозвучавшей когда-то от дедов. — По отношению к командирам нужно вести себя так, дословно: «Ты начальник — я дурак!». И ничего сложного не будет!

— Э-эмм… Даже на откровенные издевательства так реагировать прикажешь? — недоверчиво осведомился мой новый друг. — Ну, например, как сегодня, когда мы чистили территорию вокруг казарм, а снегопад наваливал сугробы всё снова и снова?

— Именно! — безапелляционно заявил я тогда. — Только так ты и победишь дебилизм военных, правда… Н-да! Есть одна закавыка, а точнее, иногда случается побочный эффект!

— Какой-такой, побочный эффект? — раздалась разноголосица вопросов от молодых аристократов, одинаковых по своей сути, и чуть разных по содержанию. — Феликс, поясни, а?

— После длительного следования этому правилу, — произнёс я тоном ментора и с выражением глубокомыслия на лице. — У слабо подготовленных солдатиков катушки слетают! — подвёл я итог и получил порцию вопросов и просьб расшифровать метафору с «катушками».

Пришлось мне тогда затеять рассказ про мозг с извилинами, сравнив их со шпульками ниток. Вроде, объяснение получилось, но вопросы у аристократов остались.

Чреду моих воспоминаний прервал Ефим, едущий на собачьей упряжке и сейчас поравнявшийся с моими санями.

— Феликс, барин, — обратился он, придержав собак в упряжке. — Братана вашего проведал, узлов на него никто не посмел водрузить, окромя ваших личных вещей, — доложил мой денщик.

— Хорошо, Ефим, отличная новость, — кивнул я ему и сильнее укутался в тёплые шкуры. — Надеюсь, что больше ни у кого не родятся мысли об неправильном трактовании функций боевых лошадей, — подвёл я итог.

— Горазд ты барин скандалить, — улыбнулся Ефим.

— Мой конь — это не тягловая лошадь, — пожаля плечами. — Ладно, проехали, раз все всё поняли. Слушай, Ефим, а сколько нам ещё добираться до этого бастиона?

— Ну… скоро, — как-то неуверенно и очень расплывчато ответил старый вояка и обогнал наши сани.

Я проводил его взглядом. Ну, вот и пообщались.

И вновь я погрузился в воспоминания о событиях двух последних недель перед окончательным распределением по местам службы всех призванных магов-вольников.

Один из эпизодов заставил меня улыбнуться, что привело к возникновению естественного интереса со стороны моего попутчика, какого-то парня из вельмож, разделившего со мной место в одних санях в этом путешествии. Надеюсь, в последнем, по пути к месту службы.