Книга Холод и тьма Порубежья, страница 33 – Юрий Москаленко, Александр Нагорный

– Ну, что же, коли всё уже решено, то я принимаю это оружие, –я взял шпагу и расположил её вдоль тела, как до этого её держал Родион.

Посчитав, что все вопросы улажены, я ждал, что аристократ попрощается и удалится, но он повёл себя иначе. Чуть расслабившись, после исполнения важной формальности с передачей оружия новому хозяину, господин как-то изменился и начал откровенно стесняться.

– Родион, я могу к тебе так обращаться? – я пришёл ему на помощь.

– Да, Феликс, можешь, – он спокойно перешёл к обращению на «ты», чем обрадовал.

– Я прекрасно вижу, что ты что-то хочешь спросить, – озвучил я очевидное в его поведении школьника у парты. – Спрашивай, уже, не стесняйся.

Он задумался, и по его лицу прокатилась буря эмоций.

– У меня к тебе просьба, как к старшему по своему вагону, – озадачил он меня, наделив несуществующими полномочиями. – Могу я и ещё несколько достойных господ, не принимавших участие в пьяном скандале при попытке навестить девушек, быть допущенными на сегодняшний ужин? – Родион обескуражил меня, хотя я и подумывал над чем-то подобным в его просьбе.

Запреты накладывать я не хочу. Да и времени для последних гражданских радостей мало осталось. Ну, пускай девчата и пацаны пообщаются перед суровыми буднями армейской службы. Думаю, что если всё достойно будет, то это даже хорошо скажется на настроениях.

– Не вижу препятствий, – обрадовал я Кутузова. – Только помните о приличиях и о благородстве, как своём, так и дам, едущих воевать в этом вагоне, – выдвинул я одно и единственное условие для будущих гостей. – Думаю, что девушки согласятся, коли всё будет проходить так, как и подобает в благородном обществе. Так как, я могу на это рассчитывать?

– Безусловно! – выпалил Родион, словно гвоздь вбил.

– В таком случае, идите и готовьтесь, – улыбнулся я, представляя реакцию коллектива в нашем вагоне. – Если возможность есть, то организуйте музыку, или цветов раздобудьте, – подбодрил я радостного вельможу, уже взявшегося за ручку двери. – Хотя… Снега кругом…

– Я всенепременно что-нибудь придумаю! – заверил он меня. – До встречи, Феликс! И спасибо за уделённое для меня время! – добавил он, выходя.

А я ещё раз перебрал в мыслях новые вводные об аристократическом быте. Собрания… Суды Чести… А если обобщить произошедшее, то остаётся логически верный вывод – много чего я ещё не знаю о жизни этогомира, параллельного или перпендикулярного…

Размышляя над тем, как правильно преподнести воинственным дамам новость о дружественном визите порядочных дворян, я открыл дверь тамбура и вошёл в нашу теплушку, ставшую уже родной. Положа руку на сердце, я никакого понятия не имею, как они отреагируют на такое известие.

Вдруг благородные девицы повытаскивают свои колюще-режущие штучки, да и устроят мне варфоломеевскую ночку с обязательной поножовщиной и прочими приятными прелестями ближнего боя в условиях замкнутого пространства вагона.

А чего, с них-то станется! С боевичек этих. Ишь, как напряжённо разглядывают меня, прямо гипнотизируют, ожидая услышать подробности переговоров с незваным визитёром. Чехол этот ещё, бархатный. Приковывает дополнительное внимание, да и интерес у дамочек ещё сильнее распаляет.

Однако, сходу меня никто не начал расспрашивать, что уже хорошо. Только долго ли они проявят стойкость и сохранят сопротивление своей природной любознательности? Думаю, нет. Да и вон, Элеонора уже приближается, не спеша убирая свой изящный ножичек на место.