Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 66 – Юлия Марлин

— Призовем магов. Они что-нибудь придумают.

— Смертные так скудоумны, — незнакомец рассмеялся. — Будь всё так просто, его давно бы прибрали к рукам правители Девяти Домов, князь Николай.

— Что предлагаете вы?

— Раз в тысячу лет Властелин Небесспускается с Чертога на землю смертных, дабы зачать ребенка от смертной женщины. Рожденные с божественной кровью наделены удивительной способности — подчинять себе магию богов. Во все времена таких детей называли РудраЭфира или Кровь Эфира. Их искали, чтобы уничтожить или использовать в корыстных целях. Большинство из них, зачастую и понятия не имеют, кто их истинный отец. Боге. Из подобных Рудр, пожалуй, только конворд [глава] Икей Мракопоклонник был поистине могущественен и распорядился этим даром с ужасающим мастерством. Анникей жил тысячу лет назад и был последним, кого Эфир зачал в союзе со смертной женщиной.

Игоря пробрало до костей. Колдун упомянул имя Икея Пожирателя Душ. Юноша вспомнил, как в детстве, когда он чересчур шалил, нянька пугала старой сказкой об Ордене Тех, кто Воскрешает, грозя страшной расплатой.

С мыслей сбил хриплый могильный голос:

— Не так давно Эфир снова зачал ребенка. Око указало его Рудру. Ребенка от Властелина Небес родила княгиня Анна. Ваша мать.

Братья застыли.

— Мы никогда не слышали об избранной крови.

— На то это и божественная тайна. Прежде, смертные женщины чаще рожали от Эфира сыновей и дочерей. Его дети основали тайные братства, подчинили стихии, прославились как великие полководцы. Их могущество росло и стало угрозой для смертных наследников Великих Домов. У Властелина Небес не осталось выбора. Он стал спускаться к смертной раз в тысячу лет. Память о Рудре была утрачена.

— Один из нас сын Властелина Неба? — глаза Будиша налились торжеством.

— Да. В одном из вас течет его кровь.

— Я говорил, он не прост, — хихикнул Густав.

— Мы заинтригованы, эхгер. И готовы сотрудничать.

Упырь разжал пальцы и на иссушенной ладони блеснул зеркальный осколок. Протянув бледную руку — холодную и твердую, как кусок гранита, он спросил:

— Позволите, князь? Око определит Избранную Кровь.

Упырь укол палец Будиша тонкой иглой, выуженной из складок мантии. Бардовая капля упала на мертвое холодное стекло.

— Это не вы.

Вердикт незнакомца привел Будиша в ярость.

— Что? Не я? Я старший в роду! Быть этого не может!

— Князь Николай, прошу.

На щеках среднего Орла играли нервные желваки — не то от предвкушения победы над старшим братом, не то от страха, что тем «единственным» окажется младший.

— Ине вы.

Николай и Будиш покосились на Игоря с лютой ненавистью.

Тот, как обычно, хмурый и немногословный, протянул руку, даже не посмотрев на иглу.

— И не вы, князь Игорь, — подвел неожиданный итог незнакомец.

— Что за вздор? Как это возможно? — Вскричал правитель Арги. По его вискам струился пот.

— Другой ребенок княгини Анны. Не вы. — Резкое шипящее эхо заставило Будиша замолчать.

— Какой другой? — Николай вышел из себя. — У матери нет сыновей кроме нас троих!

— Глупец! Я не говорил, что «единственным» должен быть мужчина! Речь шла обо всех детях княгини Анны!

На минуту участники тайного собрания впали в оцепенение. А потом бессильно расхохотались.

София? Жалкая девчонка?

— Что смешного? — Густав сузил глаза.

— То, друг мой, что мы самолично выдали Рудру богов нашим злейшим врагам в качестве залога перемирия.