Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 48 – Юлия Марлин

— В этом нет ничьей вины. Лучше принять, все как есть. Поверьте, станет легче.

Посланник был прав. Бороться с целым миром простой послушнице не по плечу. Ей — восемнадцатилетней княжне, от которой отказался даже собственный Дом, не хватило сил и отваги воспротивиться решению родного брата, куда же тягаться с властителями Девяти Княжеств? Они сметут ее, как волна невесомую песчинку, и раздавят, как осколок хрупкого мараккешскогостекла.

— Сударь Святослав, вы тоже верите, что моя смерть принесет нашим княжествам мир? — Спросила она, когда отчаяние отступило, и голос снова позволил говорить.

Северянин застыл с лучиной в руках.

— Ваша смерть? Вы заложница, а не приговоренная к казни преступница. Ни Арге, ни Лейду ваша смерть не нужна. Только жизнь.

— Опять лжете, — София поморщилась. — Все знают, что ожидает заложника в случае, если сторона, выдавшая его, нарушит условия перемирия. Раньше… позже, вы все равно меня убьете.

Раздраженно скрипнув зубами, Святослав бросил лучину в пылающее пламя. Глупая, наивная девчонка. Переубеждать ее бессмысленно и бесполезно.

— Готово, — отозвался целитель Хорс. — Пойду, осмотрю других воинов. А вы, сударыня, не вздумайте вставать, — пробубнил наставительно, скидывая в сумку склянки.

Мелкая крупа опадала на побережье хрупкими льдинками — таяла в воде и плавилась в огне. Весенняя ночь оказалась на редкость холодной и снежной. Серость унылого неба виднелась даже в ночной полутьме.

До утра оставалось еще несколько часов, потому Святослав решительно выпрямился:

— Раз рана больше не представляет угрозы вашему здоровью, вернитесь в повозку. Сегодня холодно. Переночуете в тепле. И это не просьба.

Спорить София не рискнула и отбросила покрывало, намереваясь подняться. Вдруг северянин подхватил ее под локоть, а потом и совсем поднял на руки.

— Я помогу.

Прикосновения врага всколыхнули в ее сердце бурю эмоций. Девушка вздрогнула и уставилась в непроницаемое мужское лицо. Он сделал вид, что не почувствовал острого испуга, и спокойно донёс до повозки. Когда дверца захлопнулась, «поглотив» встревоженную княжну, Святослав развернулся и в гневе сжал кулаки. Уголки его губ дрогнули в горестной усмешке. Даже слепец без труда почует в ее движениях, словах и взгляде неприязнь и отвращение. Девчонка обращается к нему вежливо, старается не добавлять лишних хлопот, но в душе сичтает Зверем. Известно — глаза не умеют лгать, и ее — не лгали.

Согбенный целитель вернулся к костру через полчаса и грузно плюхнулся рядом с задумчивым и взбешенным командиром отряда.

— На этот раз всё обошлось. Пара порезов, шишки, толика царапин. Северос уберег от беды. — Он развернулся к Посланнику, глянул на рассеченную скулу и сдвинул брови, — эй-ей, рану надо обработать, Святослав.

Хорс потянулся к волшебной сумке, но тот махнул рукой и равнодушно процедил:

— Оставьте. Ерунда.

— Не ерунда, мой князь. Ранение серьезное.

— Нет времени. Мне пора заступать на дежурство.

С этими словами Святослав решительно нырнул в темноту, и она с жадностью поглотила величественную фигуру молодого воина севера.

* * *

Два дня ехали на север.

Извилистая тропа тянулась по каменистому берегу шумной реки, потом забрала восточнее, скатилась со склона и завела под шепчущие кроны березовых рощ. Дождь сменялся снегом, снег — дождем; с запада дул пронизывающий ветер, долины и луга, стыли в серебристом оцепенении.