Книга Жених есть, совести - нет!, страница 40 – Анна Сергеевна Гаврилова, Яся Недотрога

Но кадетский корпус — не тюрьма, там бывают каникулы, а сам Лекс тем временем рос, и интересы становились всё менее невинными.

В какой-то момент у меня аж волосы на голове зашевелились! Вот же характер человеку достался… Вот же шило в том самом, редко называемом месте! Но прошлое — это ещё ладно. А вот будущее… Если у нас родится сын, похожий на Лекса, я однозначно сойду с ума.

Впрочем, дочь тоже может пойти в него?

На этих мыслях я не выдержала и застонала, а Лекс заинтересовался:

— Илиена, что случилось?

— Ничего, — я почти плакала. — Просто очень хочется поклониться твоей матушке за то, что она тебя не прибила.

— Да ладно, да что такого? — вообще не понял он.

И тут же объяснил логику своего непонимания:

— Это толькозвучит страшно, а на деле… Ну попрыгали со скалы, ну поубивали крыс, ну подсыпали гувернёру в чай дохлых червяков, что такого?

Я прикрыла глаза, пытаясь усмирить эмоции.

Потом спросила:

— А этот твой друг? Он тоже после ваших приключений выжил?

Лучший адепт академии Торна фыркнул:

— Да он живее всех живых!

Живее живых и, к счастью, не здесь. Иначе, боюсь, строгая академия давно бы разлетелась по камешку от такого тандема.

— Мы с ним, когда в кадетском корпусе были, то знаешь… — Тут Лекс осёкся, но глаза стали хитрыми, а улыбка… ну какой-то совсем особенной. — Ладно, не важно. Как-нибудь позже расскажу.

Выводов у меня было два. Первый — мне очень не повезло с женихом и, отдельно, наследственностью для детей. Очень! Катастрофически!

Второй — детские «шалости» Лекса полностью компенсировали моё абсолютно спокойное взросление. Там, где недошалила я, устроил лютое веселье он.

Мы были как два антипода, и я была совершенно не против продолжать жить своей спокойной, размеренной жизнью, но у кого-то прям зудело.

— Так. Ну, думаю, пора! — заявил истинный.

Я невольно нахмурилась и уточнила в очередной раз:

— Что у нас всё-таки за дело?

Пауза, широченная улыбка, и мне наконец объяснили:

— Пирожки, Илиена. Ты ведь не откажешь страждущему, несправедливо лишённому сладкого адепту?

Я приличная, но на слове «сладкого» почему-то подумала не о том.

«Адепт» был не один — в кухне, куда мы не шли, а крались, поджидала знакомая компания в полном составе. Корни, Малин, Миар и побитый Кайром уставились на меня как стая оголодавших щенков.

Они разве что хвостиками не виляли, и то лишь потому, что хвостиков как бы и не было.

— Мы уже это… И муку достали, и сахар, и яблоки, и всё остальное, — отчитался Кайром.

Вроде и наглость, но как этим преданно глядящим мужчинам отказать?

Я вздохнула и отправилась к угловому шкафу за фартуком. В полной тишине замешивала тесто и применяла заклинание, которое значительно ускоряло ферментационный процесс.

Очисткой и нарезанием яблок занимался Лекс, а когда настала пора бросить яблоки на сковородку, я в полной мере осознала всё коварство и продуманность оголодавших.

— Так, — сказал Лекс, упирая руки в бока. — Главную заслонку открыли!

Корни подошёл к самой большой из печей, завозился с каким-то механизмом. После этого, по кивку Лекса, Малин применил магию — сотворил широкий воздушный поток.

Воздух мягко проходил по всей кухне, закручивался в спираль и устремлялся к той самой печи, чтобы уйти через вытяжку. Как итог, аромат яблок звучал очень и очень слабо. Словно тут, на кухне, никого и нет.