Книга Сталь, страница 92 – Anne Dar

Ладно, мы заблокированы, он нас не достанет… А если он начнёт бить стёкла?..

Может быть он нас всё же не заметит?.. Можетбыть он не увидел, что мы выросли перед ним?

– Людей не пускают на паром, – вдруг произнёс Тристан, что заставило меня оторваться от лицезрения развернувшейся драки в боковом зеркале.

– Что?

– Они говорят, что людей не пускают на паром уже пять часов, – он кивнул в сторону орущих пожилых женщин, стоящих справа от нас рядом с белоснежным электрокаром. Одна из них, пожилая и явно истеричная женщина, и вправду кричала о том, что они с мужем стоят в этой грёбаной очереди уже пятый час, и что за это время она продвинулась вперёд лишь на десять метров.

Я снова метнула взгляд в зеркало. Драка не утихала и даже разгоралась. Теперь в ней появился третий мужчина, пытающийся разнять конфликтующие стороны, но, кажется, и ему уже тоже наваляли. Это хорошо. Пока они заняты собой, они не будут замечать нас.

Вновь перебросив взгляд вперёд, я вдруг заметила среди машин странного человека. Мужчина лет сорока ходил между рядами автомобилей и осматривал их. Он был одет в строгий чёрный пиджак, подстрижен как военный…

– Это что, коп? – прошипел Тристан. – Что он выискивает?

Я не могла знать что, но этот человек явно что-то или кого-то искал и не находил. Сравнявшись с толпой агрессивных женщин, стоявших чуть правее впереди нас, он попросил пропустить его, но самая агрессивная блондинка отказывалась реагировать на его просьбу. Тогда мужчина что-то достал из своего идеального, но уже заметно помятого пиджака, и показал ей. Прежде высоко поднятые плечи женщины вдруг резко поползли вниз, и она поспешно отошла в сторону.

– Надо же, даже в такие времена какие-то дурацкие бумажки остаются для людей важнее, чем человечность, – заметил Тристан.

– Почему же? – хмыкнула я. – Быть стервой или подонком – это очень по-человечески.

Миновав хищниц, мужчина совершенно неожиданно обратил на нас внимание – он вдруг остановился прямо перед нашей машиной. Он смотрел не на нас – он смотрел именно на нашу машину. Сначала осмотрев бампер, он поспешно начал обходить нас по кругу, ни на секунду не отрывая от машины настораживающе сосредоточенного взгляда. Остановившись у левой боковой дверцы, там, где сидел Спиро, он вдруг окинул взглядом стоявшую за нами вереницу автомобилей и, поблуждав по ней нервным взглядом, вновь приковал всё своё внимание к нам.

Прежде чем он подошёлк моей двери и постучал по стеклу костяшкой согнутого указательного пальца, я уже знала, что он это сделает.

Стараясь не выдавать своего напряжения тяжёлым выдохом, который я остановила на полпути, я приспустила окно, но лишь ровно настолько, чтобы рука стучащего не смогла пробраться внутрь.

– Какие-то проблемы? – уверенным тоном произнесла я, хотя всё моё естество в эту самую секунду истерически металось где-то между моей грудной клеткой и пятками, предчувствуя начало серьёзных проблем.

Я ожидала, что мужчина покажет мне свою корочку, что попросит покинуть автомобиль, но вместо того, чтобы предоставлять мне своё удостоверение, он просто склонился к той щели, через которую я предлагала ему говорить, и вцепился в меня своими беспокойными глазами, белки которых отчего-то были розовыми.

– Вы здесь уже около шести часов торчите, верно? Так что понимаете, что людей на паром не пускают, – он говорил шёпотом, но следующие слова он произнёс вообще едва различимо. – И не пустят. Больше никого на паром не пустят. Он забит до отказа. Через несколько минут он будет отчаливать от Рюдебекка, чтобы причалить между Слеттеном и Ниво, напротив Лавескоу. Паром сюда больше не вернётся, все здесь стоящие останутся на этом берегу.