Книга Равные, страница 77 – Anne Dar

– Что ты такое? Никак не могу разгадать.

– Я всегда говорю громко. / Я всегда смотрю резко. / Для кого-то мой голос – ломка, / Для кого-то мой взгляд – меткость. /Я не путаю лжи и правды, / не испытываю в лести жажды. / Я всегда бью в упор, смело. / Делаю лишь то, что хотела. / Не любить меня очень многим, / но от страсти падут миллионы… / Что ж, упав – не разбейте ноги, / устоите – один из немногих, / отречётесь – один из нечестных, / вознесёте – тоже солжёте. / Ну же: кто же я? кто же? / …Вы догадываетесь. / Честность.

Я не отводила от неё глаз. Она гипнотизировала и поглощала. Это было опасно, но это было прекрасно. Лучшее из лучшего.

Наконец я нашла самые честные слова, идеально подошедшие под мои зашкалившие чувства:

– Знаешь, ты была бы отличной крёстной.

– Я знаю.

"…Возможно потому, что Золото старается, возможно потому, что Платина не старается, или же потому, что к Платине я, почему-то, не испытываю ни доверия, ни каких бы то ни было возможных оттенков тёплых чувств. Более того – он меня пугает. Почти так же, как могли бы пугать меня Ртуть или Свинец. Ответ на вопрос: “Почему?”, – наверняка таится где-то в моём подсознании, там же, где хранятся мурашки, выбегающие на поверхность моего тела при даже мысленном звучании слова “Ристалище”. Нехорошее предчувствие у меня связано с этим Металлом. В прошлом он сделал мне что-то нехорошее”.

«Металлический Ген».

Я решилась найти Платину спустя два часа после разговора с Тринидад. Все Металлы собрались в кабине Беорегарда: решили, что раз он не собирается идти к игре, значит игра придёт к нему – в конце концов, Тринидад задумала обыграть всех Металлов, милостивого исключения не заработал у неё даже Титан. Пришли все, кроме Платины, поэтому я, слив первую партию, отстранилась от игры и, в момент накала второй партии, незаметно выскользнула в коридор. Лучшего времени было не подобрать – все чуткие уши были собраны в одном месте и заняты одним делом. И всё же я решила поторопиться – слишком сильно не хотела быть услышанной кем-то кроме Платины.

Я нашла его в столовой. Опираясь о высокую стойку, он читал книгу, которую прежде я на ковчеге не видела. Я уже хотела присмотреться к названию, как вдруг он оторвал взгляд от чтения и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. Я убавила скорость своего шага, но не остановилась. Подойдя ближе, я облокотилась правым плечом о высокий автомат, выдающий бутилированную воду, скрестила руки на груди и, наконец, заговорила:

– Ты меня напугал до предела. Когда обращал в Серебро.

– Ещё раз извиняюсь.

– И всё? – я подняла глаза, и наши взгляды снова встретились. Он одарил меня непонимающей эмоцией. Я надеялась, что он справится сам, но поняв, что он намеревается держать оборону до конца, решила помочь ему разоружиться. – Почему ты не рассказываешь до конца? О том, что ты специально напугал меня, чтобы вызвать в моём организме выброс адреналина. Почему ты ничего не объяснил мне после?

– Не хотел оправдываться.

– Речь не об оправдании. Речь о правде твоими глазами, – я тяжело выдохнула и, разомкнув скрещенные на груди руки, спрятала их в карманыштанов. Я этого не осознавала, но язык моего тела мог говорить о том, что я снимаю барьеры, которые так тщательно выстраивала с самого момента своего обращения в Металл. Впрочем, тон моего голоса был более чем красноречив. – Ты сделал из меня неблагодарную идиотку. Ты хоть это понимаешь?