Книга Равные, страница 71 – Anne Dar

Ощущение было таким, будто нажав всего лишь несколько крохотных кнопок и дернув пару рычагов, мы запустили процесс разбивания вдребезги последнего величайшего инженерного достижения Павшего Мира.

Быть может, нам всё же стоило выбрать другой путь?..

Я тихо лежу в своей тесной капсульной каюте и рассматриваю засохшие, но не потерявшие своей яркости лепестки подсолнуха, аккуратно касаюсь их серебрящимися пальцами… Мы в плавании уже шестой день, послезавтра мы достигнем берегов Австралии. Так сказал Беорегард. А я, как выяснилось, склонна безоговорочно верить своим родителям. Потому что я буквально нутром, на каком-то ультразвуковом уровне, способном улавливать вибрации аур, чувствую, как сильно они дорожат мной и любят меня… Точь-в-точь те же чувства я испытываю по отношению к ним, а потому не сомневаюсь в них.

Тристан рассказал мне о том, что этот ковчег способен на автопилоте обходить препятствия и развивать такую скорость, что от Балтийского моря до побережья Австралии мы сможем добраться всего за одну неделю. Позже я уточнила эту информацию у Беорегарда, взявшего на себя управление ковчегом, и он подтвердил каждое слово Титана. Подтверждение Беорегарда заставило почувствовать облегчение. Я никогда не была подвержена клаустрофобии или любой иной фобии, однако шесть дней подводного давления, видимо, давали о себе знать – с каждым днём я ощущала всё большее переживание и желание выбраться наружу, увидеть небо, солнце и звёзды…

У меня снова стали проявляться переходные состояния. Наверняка из-за нервного напряжения, переживаемого в эти дни. Иногда, как сейчас, серебрились волосы и кончики пальцев. Это всегда напрягает. Я жалела о том, что оставила глушащие цвета́ очки в Руднике. Зато без них я могла бороться с собой ежедневно, а значит прокачивать себя всё больше и больше, и больше…

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ничего страшного. Это просто тесная капсула в тесной подлодке. Хотя заявление о тесноте подлодки нельзя назвать справедливым. В конце концов, она способна вместить в себя двадцать тысяч человек. Сейчас помимо Металлов на борту находится сто одиннадцать человеческих душ. Этим людям крупно повезло. Девяносто пять человек из них – рабы Парадизара, ещё шестнадцать – выжившие после столкновения с нами военные. Одних мы спасли, вторых помиловали. Рабов мы нашли в дальних каютах, когда искали аптечки для раненых, оставшихся на борту уже вышедшего в пролив ковчега. Всех – и бывших рабов, и бывших военных – мы, во избежание провокаций, заперли в аварийном отсеке. Аварийный отсек содержит в себесотню тесных капсульных кают, похожих на мою, одну общую уборную, недельный запас продуктов и воды. Согласно прочитанной нами инструкции, аварийный отсек продуман таким образом, что в случае аварии его должно “выплюнуть” на поверхность воды и “притянуть” к ближайшей суше. Неизвестно, насколько такие технологии могут считаться правдивыми, но если верить в их реальность, получается, что мы поместили наших пленников в самом безопасном месте на всём ковчеге. Многие из них довольны уже только тем, что мы взяли их с собой без их спроса. Я слышала, как Франций рассказывала Золоту об одной семье, проведшей в рабстве Парадизара два года – муж, жена и трое их детей сейчас были заперты в аварийном отсеке вместе с остальными людьми. Они рассказывали, будто элита Парадизара не планировала брать рабов в Австралию и использовала их исключительно как чернорабочих, должных подготовить ковчег к отплытию. Названные рабами всерьёз считали, будто у них нет шансов на спасение, и вдруг мы потащили их за собой на свободный для жизни материк… Были, конечно, и те, кто переживал из-за оставшихся в Евразии близких людей, но, исходя из слов Франций, подавляющая часть этих людей всё же была довольна таким неожиданным поворотом в их жизнях. Странно, но даже среди военных нашлись довольные. По прибытию в Австралию мы всех их отпустим. Неизвестно, как сложится их жизнь в неизведанных прериях, но хочется верить, что лучше, чем могла бы сложиться там, откуда все мы родом.