Книга АтакА & Исключительная, страница 143 – Anne Dar

Прошло три дня. Рагнар, когда не пытается наладить со мной контакт, бродит вокруг дома, осматривает ржавые останки кузовов давно вышедших из строя автомобилей, а по вечерам не выходит из своей комнаты. Один раз я заглянула к нему – он читал какую-то увесистую книгу. И он был не против пообщаться, да я снова ушла… Что-то мне как-то сложно с ним. С тех пор, как я отметила это, я решила подвергнуть своё поведение анализу и пришла к выводу, что, скорее всего, всё дело в том, что я увидела, как хладнокровно он добивал раненых трапперов. Да, они убили Маршала, а вместе с ним и важную – быть может, лучшую, – часть всех нас, да, если бы мы кого-то из них пощадили, это было бы не просто рискованно, но чревато опасными последствиями, да, кто-то должен был “зачистить” территорию, но… Но я предпочла бы никогда не увидеть того, как Рагнар выстрелил в затылок раненого парня, пытавшегося уползти от смерти на животе. Ведь это чрезмерножестоко. Если только жестокость бывает не чрезмерной. Наверное, дело в том, что Рагнар, благодаря своему намного более богатому опыту, нежели мой, уже успел “перейти на новый уровень”, то есть приспособиться к новой реальности, а я всё ещё не догоняю… О, нет! Неужели я – тепличный нарцисс?! А он – дикорастущий кактус! Конкретно в данном случае, получается так, что ли. Вот ведь…

Кайя уверенно молчит. Она не произносит даже малейших звуков и совсем ничего не ест. И ещё я ни разу не видела её спящей. Но не могла ведь она не спать три ночи подряд? Должно быть, не могла… Но и спросить её об этом у меня нет возможности – она ведь в ответ может только положительно кивать или отрицательно мотать головой, и больше никаких пояснительных реакций от неё не прилагается. Маришка смотрит на неё странно, и мне не нравится этот взгляд, потому что он выражает такой страх, какой способен порождать бред. Эта женщина боится Кайю из-за того, что она теперь выглядит на пять лет старше своего реального возраста, и, честно говоря, эту боязнь невозможно осудить, но и ничего хорошего, чувствую, нам это не сулит. В конце концов, мы продолжаем обитать в доме человека, который начал побаиваться нас. Это нехорошо…

Диандра будто тоже негласно приняла обет молчания. Иначе я не могу объяснить, почему она произносит не больше пары фраз в сутки, и-то делает это через явныеусилия.

Сегодня был тихий, спокойный день, так что после обеда я задремала за чтением винтажного журнала, который случайно нашла под кроватью, и в итоге проспала до заката. После восстанавливающего сна спустившись на первый этаж, я увидела Дию стоящей у окна в прихожей, расположенного рядом с входной дверью. Хотела бы я думать, что она наслаждалась красочным весенним закатом, окрашивающим алым цветом облака на западе, однако из этого окна открывался вид не только на красивый закат, но и на могилу Маршала, так что я не сомневалась в том, что она даже не видит, какого цвета сейчас небеса. Сходив на кухню, я заварила в большую эмалированную кружку порцию крепкого чёрного чая – чай в этом доме нам разрешается пить в избытке, – и добавила в него ложку мёда – а вот брать мёд нам никто не разрешал, но для Дии я готова пойти на воровство одной ложечки.

Вернувшись в гостиную, я прошла в прихожую и протянула старшей сестре подношение в виде бодрящего напитка. Я не была уверена в том, что она примет его, но она приняла, однако не отводя сосредоточенного взгляда от окна. Заметив эту маленькую деталь, я тоже посмотрела в окно и наконец поняла, что она смотрит вовсе не на захоронение Маршала – она сверлит взглядом Кайю, сидящую к нам спиной на перевёрнутом ведре, оставленном кем-то у могилы.