Книга Живое Серебро, страница 75 – Anne Dar

В один резкий рывок вперёд Платина выпрыгнул со мной на край обрыва, поодаль от которого толпились остальные участники. Он аккуратно снял меня с себя и аккуратно поставил меня на пол… Я изо всех сил старалась не смотреть на него, хотя видела, что в этот самый момент он смотрел в упор на меня! Из-за этого я, кажется, окончательно раскраснелась…

– Двадцать баллов Адонии и названной ею перед прыжком Скарлетт, – отпустив меня, но не отходя от меня, произнёс в сторону толпы Платина, пока я продолжала тщетные попытки прийти в себя. – Двадцать баллов Стейнмунну за то, что его имя было названо участницей перед прыжком. И двадцать баллов Дементре Катохирис.

Он произнёс моё имя! Целиком! То есть и полную форму имени, и фамилию! Значит, он всё-таки знает, как меня зовут!

Кажется, этим фактом он окончательно додавил меня. Понимая это, я поспешила отойти от него прочь, чтобы смешаться с толпой до того, как в своём смущении я стала бы выглядеть совсем жалко… Определённо точно теперь он мне не столько нравится, сколько злит! Самоуверенный придурок, знающий, насколько он преступно привлекательный и пользующийся своим очевидным преимуществом против такой лёгкой мишени, как кантонская девчонка-оборванка! Да что б его! В конце концов, у меня есть гордость – пусть смущает более легкомысленных и легкодоступных девиц, а меня пусть больше не трогает!

Глава 20День 5

Всю ночь я была занята тем, что старалась не думать о Платине, и у меня это неплохо выходило, хотя мои успехи в этом занятии совсем не приносили мне никакого облегчения. Мерцающие, словно рваные молнии, мысли о погибших друзьях и семье сокрушали меня, как безжалостный молот плавящуюся сталь – меня всю ночь тошнило от мысли о том, что ещё неделю назад моя жизнь была совершенно иной: любящая и совершенно здоровая семья, верные и весело улыбающиеся друзья, собственный дом с собственной спальней, знание своего места и дела – всё это было у меня всего несколько дней назад, всё это безвозвратно обращено в прах… Ворочая между пальцев заветное кольцо на цепочке – единственное сохранившееся материальное напоминание о моём прошлом, – я переживала вспышки самых лучших и оттого самых болезненных воспоминаний: тёплый взгляд Берда, наигранное ворчание матери, смех жизнерадостных сестёр, искрящийся роман Ардена и Геи, мухлёжная игра в лото Арлена… Берд был не из тех, кто ходит на попятную, но здесь он пошёл, и мы вышли на дело той ночью несмотря на его неладное предчувствие… Нет, причина свершившегося ужаса вовсе не в том, что той роковой ночью мы выбрались на дело. Более того, если бы мы не вышли тогда из дома, я бы, скорее всего, не спаслась – была бы расстреляна вместе со всей своей семьёй. Теперь же у меня нет ни семьи, ни дома… Ничего. Мне не к чему возвращаться. Получается, мне сейчас необходимо не просто выжить, но и каким-то образом обосноваться здесь, в самом центре осиного гнезда? Кажется, я просто обязана это сделать – выжить. Ведь я дочь убитого, но несломленного Берда Катохириса – этот великий и невероятный во всех смыслах человек сам назвал меня своейдочерью!..

Всю ночь проворочалась с боку на бок, мучаясь мыслями о безвозвратном и не поддающемся исправлению.

Очередное утро началось с появления Крейга: девушек отвели к стилистам, от которых они вновь вышли разукрашенными – розовая голова Скарлетт, – и полуголыми – кожаный лифчик Карэн, – а я снова сразу попала в столовую, где вполуха слушала парней из своей компании, практически не участвуя в обсуждении общего положения и без того очевидных вещей. Единственное, что меня действительно заинтересовало, так это информация о том, что этой ночью ещё двое парней не поднялись со своих коек. Итого: восемьдесятпять участников и очередное осознание того, насколько мужская казарма отличается от женской в процентном соотношении опасности – в конце концов, среди девушек до сих пор нет ни одного летального исхода, в то время как парни мрут, словно мухи. Нужно бы сегодня дать подольше поспать Стейнмунну в каком-нибудь углу, хотя мне и самой не помешало бы проспаться.