Онлайн книга «Живое Серебро»
|
Хромая, я взошла по разбитым каменным ступеням на каменное крыльцо и с лёгкостью подвинула сгнившую дверь чуть в сторону, и протиснулась внутрь помещения. Справа отвхода сразу же возникла широкая деревянная лестница, ведущая на второй этаж – полностью сгнила и даже прорастила на себе какие-то деревца, так, что наверх не осталось хода. На стене справа от двери висит в перекошенной рамке старинный фотопортрет в стиле сепии. Взяв его в руки, я получше рассмотрела его. На фотографии была запечатлена семья из шести человек: мужчина и женщина, оба лет сорока, и четыре очень похожие на них, разновозрастные девочки, примерно лет семнадцати, десяти, пяти и младшая совсем малышка в пелёнках. Перевернув рамку, я увидела подпись, сделанную синими чернилами поверх картонной подкладки: Миллеры. Вот так вот без имён и точных возрастов, просто Миллеры, счастливо улыбающиеся на пшеничном поле, на фоне этого самого дома, только не разрушенного, а ухоженного и с красными оконными рамами… Вернуть фоторамку назад на стену не удалось – гвоздь проржавел и выпал из стены, как только я коснулась его, так что я поставила рамку на подоконник небольшого окна, находящегося между лестницей и входом и единственного, которое сохранило свои стёкла в деревянных рамочках. Увидев в противоположной части дома мутную стену и распознав в ней зеркало, заточенное в красивую резную раму, переступая через сор, в основном состоящий из веток и частей рухнувшей крыши, я приблизилась к нему и замерла. И хотя в комнате было сумрачно, а зеркало и вправду было мутным, покрытым паутиной, запыленным и местами даже заржавевшим и ободранным, я смогла рассмотреть в нём своё точное отражение. Впервые лицезрев отражение своего нового состояния, я пережила кратковременный ступор. Мой поломанный голос, ставший одной сплошной сиплой нотой, моя хромота и тянущаяся рука не шли ни в какое сравнение со шрамами… Крупными, рваными шрамами в местах, в которых произошли разрывы тела: вокруг всей шеи, вокруг всего правого колена, вокруг всего левого плеча – широкие, неровные и острые, словно шипы, полосы металлического цвета, и в дополнение к этому шрамы от волчьих клыков на запястье левой руки и на правой голени. Но и это не самое страшное… Зрачки глаз – они стали разноцветными: левый светло-серый, чуть ли не белый, а правый – грифельного цвета. И что самое удивительное: при всём этом ужасе я не перестала выглядеть фантастически. Это было необычно: пугающе и красиво одновременно… Когда жемои мысли сформулировали верное описание этого хаоса и раздрая – красивое уродство, – мой шок сменился чувством горя… Отпрянув от зеркала, я начала плакать и, спотыкаясь, вышла на улицу… Волчица попыталась прильнуть ко мне, но продолжая прятать плачущее лицо в ладонях, я отошла от неё и, не глядя, стала отходить дальше, повыше на гору, сама не зная, зачем, от кого и от чего, и для чего иду… Я недооценила своё состояние. Я слишком ослабла… Совсем… Как будто я не Металл, а самый обыкновенный человек… Надо же так обессилить! Разве такое возможно?.. Я не понимала этого, но так вскрывалось главное отличие Металла-суррогата от чистого Металла. Я израсходовала слишком много энергии, и мне грозила смерть, но я не понимала, что иссякаю и рискую всерьёз превратиться в живую мумию, если срочно не восстановлю свою физическую энергию… Сидя под раскидистым деревом прямо на каменной породе, я всматривалась в ночное небо, наблюдая за восхождением, падением и сиянием недосягаемых звёзд, обращалась в ледяную ледышку, но совсем не чувствовала, что замерзаю… После всего, что я пережила, после возвращения к жизни и преодоления всего этого невообразимого пути, мне грозила смерть, и я этого совершенно не сознавала. Скорее всего, в ближайшие несколько суток я бы впала в анабиоз, грозящий закончиться летальным исходом. Да, скорее всего, именно так бы всё для меня и закончилось. Если бы дальше не произошло то, что произошло… |