Онлайн книга «Живое Серебро»
|
Металл совершенно хладнокровно отравил сначала незнакомого мне парня, потом Веркинджеторикса… Он наконец подошёл ко мне и прикрепил шланг к стеклу моей капсулы! Я знала, что будет происходить дальше, поэтому, вжимаясь спиной в противоположную стену, с ужасом смотрела на горло шланга, сожравшее часть непробиваемого стекла – сейчас из него хлынет отрава! Я никогда в своей жизни не дышала так надрывно, так громко – моя грудная клетка прыгала вверх и вниз с ненормальной скоростью… Яд всё не запускался в капсулу – почему?! Захотев понять причину медлительности Металла, я оторвала взгляд от шланга и посмотрела чуть выше, и сразу же встретилась взглядом с Платиной! Он смотрел на меня металлическим, твёрдым и одновременно излучающим неожиданное тепло взглядом, и вдруг произнёс: “Не бойся”. Его наставление прозвучало очень глухо, но я уверена, что расслышала его верно! Он никому ничего не говорил, а здесь вдруг зачем-то сказал мне не бояться! Но это не помогло! Я не перестала бояться, только мои глаза ещё больше округлились, а сердце чуть не выпрыгнуло из грудной клетки! Газ хлынул из шланга и обволок моё тело покалывающим холодком… Мне показалось, что я задохнулась от собственного, экстремально сбившегося дыхания, но на самом деле я потеряла сознание от первых же проникших в мои лёгкие потоков газа… * * * Меня зовут Дементра Катохирис. Девятнадцать лет назад в Кантоне-J меня родила женщина по имени Исгерд. Биологическим отцом является изнасиловавший Исгерд главнокомандующий ликтор Кантона-J Талбот Моран. Я знаю это не из слов матери, сказанных ею мне на её смертном одре – я знаю это потому, что она сказала эти слова в первые часы моей жизни, когда с нежностью отняла меня от своей тёплой груди… Откуда я это помню? Пока ещё не знаю. Но я вдруг стала помнить всё – совсем всё существование своей сути! Мама кормила меня грудью и улыбалась. Мама кормила меня грудью и плакала. Она любила меня и совсем не думала о моём отце, и о способе моегопоявления у неё. Она голодала. Когда в её груди закончилось молоко, я тоже стала голодать. У неё была подруга – она присматривала за мной и шила наволочки с цветами… По ночам мама тоже шила, чаще всего – передники цвета топлёного сургуча. Весной было сыро. Летом было жарко. Осенью терпимо. Зимой невыносимо холодно. Мы каждую зиму чуть не умирали вместе и каждую зиму чудом спасались. Я ещё не умела ходить, когда начала понимать, что мы с мамой занимаемся выживанием и что оно даётся нам с большим трудом. Берд стал светом в наших жизнях. Мать боялась переезжать под крышу его дома – шепталась со своей подругой, думая, что я сплю, и высказывала страхи о том, что этот мужчина может лишь казаться приличным, а на деле станет бить её и меня… Я этого не помнила. До сих пор. Мы переехали. Берд оказался неописуемо лучше, чем о нём думала мама. Он назвал меня своей дочкой, когда я впервые назвала его своим отцом… Он играл со мной… Я впервые в жизни попробовала яблоки, апельсины, пирожное, какао – я не скоро научилась есть не чтобы выживать, а чтобы наслаждаться вкусами. Как я забыла об этом? Я пошла в школу. Арлен Хеймсворд стал моим соседом по парте. Я выбила ему передний молочный зуб, когда он дёрнул меня за мою объёмную косу, длинной до локтя – так завязалась наша дружба. Потом Арлен познакомил меня со своим старшим братом Арденом. Мальчишки с улицы, без родителей, они ходили в школу только затем, чтобы поесть – я стала их подкармливать едой, которую воровала из дома. Однажды Берд поймал меня за кражей хлеба. С тех пор Арден и Арлен стали захаживать к нам, чтобы набивать свои пустые желудки готовкой моей мамы. Мальчишки были дикими и горделивыми, особенно старший, так что больше четырёх раз в неделю не приходили за угощением, хотя Берд и маскировал их подкормку не под бесплатное добродушие – ребята большими мётлами выметали гончарную мастерскую и нашу лавку. Однажды разбили партию ещё не обожжённых горшков, после чего месяц не приходили к нам есть, а когда вернулись, принесли с собой целую серебряную монету, украденную у ликтора… Берд стал присматриваться к их таланту, позже сделал их, как и меня, настоящими контрабандистами. |