Онлайн книга «Титан и Титанида»
|
Прошедшую ночь мы с Тристаном провели в пещере. Наслаждались треском объятых пламенем сухих веток, слушали диковинные песни невидимых птиц и завывания рыскающих в лесу ночных хищников, вели разговоры о Руднике и общих друзьях, занимались любовью… Утром отправились на конную прогулку. Добромир обычно на рассвете выгоняет лошадей в загон, так что он только рад, когда кто-то из Металлов берёт этих могучих животных ради более ощутимых для их организмов выгулов. Тристан обыкновенно седлает вороного жеребца с тавром в виде креста, а я предпочитаю бойкую кобылу, признающую только Добромира и меня. Маршрут обыкновенен: от нашего дома вниз с горы до столба, обвитого вьюном и держащим на себе резную табличку, надпись на которой гласит: “Здесь начинается заповедник…”. Название заповедника валяется рухнувшим в кусты prunus spinosa – колючего тёрна с мелкими синими плодами. Добравшись до этого места, мы сразу же привычно разворачиваемся и берём обратный курс на дом – ещё час прогулки в тишине. Сегодня я снова проснулась от кошмара: на сей раз, Люминисцен рвал Джекки. Сон жуткий в своей красочности… Тристан беспокоится из-за моих сонных криков, но просыпаться по-другому я, кажется, не могу, или пока ещё не научилась… Накануне он спрашивал, не скучно ли мне жить здесь, а с утра спросил, может ли он как-тооблегчить мои кошмары. На оба вопроса я ответила однозначным “нет”. Тристан переживает. Он хочет, чтобы мне было с ним хорошо, а быть может и весело – только позавчера мы вместе прыгали с водопада, – и, кажется, сомневается если не в моём счастье, тогда в его градусе. Лучшее, что в сложившейся ситуации мы могли бы сделать – это поговорить по душам. Тогда он узнал бы, что дело не в скуке, а в том, о чём он молчит, а я наконец узнала бы, чем именно вызвано его молчание… Но… Он продолжает молчать. А я не хочу толкать его. Потому что не хочу подрывать его силу своей. И потому предпочитаю, чтобы он двигался самостоятельно. Но время идёт, а он всё стоит и стоит… И вот мне уже как будто бы и вправду вот-вот наскучит, и я зевну, и погружусь в дрёму, а там… Очередной кошмар, который разбудит меня моим собственным, несдержанным криком. *** Вопль был настолько пронзительным, что я едва не выронила глину из своих рук: голос принадлежал Купаве! На металлической скорости я вылетела из своего дома и, на бегу вытерев остатки глины на руках о хозяйственное полотенце, отбросила материю в сторону, в кусты, даже не задумываясь об этом действии… Я была не первой явившейся на устрашающий зов – Лада уже стояла рядом с рыдающей навзрыд Купавой… Никогда до и никогда после я не видела эту женщину плачущей… Её слёзы внезапно сбили меня с толку. Прежде чем я успела что-либо сказать или предпринять, Лада, бледная, словно приведение, обернулась в мою сторону и произнесла: – Душана пропала! Моё сердце мгновенно рухнуло вниз, в похолодевшие пятки… Нет… Нет-нет-нет! Этого не может быть! Мы здесь одни! Никто не посмел бы… Никто не сумел бы! …То, что произошло с Теей, не может повториться с Душаной… …И снова я рядом… Я на металлической скорости влетела в дом. Сразу же бросилась в детскую спальню – колыбель пуста! Быстро по всем комнатам… Пусто-пусто-пусто… Пусто! Отсутствие постороннего запаха… На улицу… Данко уже здесь! |