Книга Титан и Титанида, страница 54 – Anne Dar

Вообще, с Ладой весело. В частности потому,что она в равной степени умеет как молчать, так и разговаривать. С ней легко: и собирать ветки, и плести венки, и учить фразочки на родном ей русском языке, и кое-что вскользь слушать о том, кем были старшие Металлы до того, как в принципе стали Металлами. Именно от Лады я узнала о том, что в очень далёком прошлом, ещё до Стали, Добромир был кем-то вроде электрика, а позже стал православным священником, у которого всегда водилось какое-нибудь животное хозяйство – ради дружбы, а не ради мяса. Купава была кем-то между фармацевтом и аптекарем, отсюда у неё и растут глубокие познания в травах, а увлечение вышивкой она переняла от своей родной бабушки, которая вырастила её без её рано ушедших из жизни родителей. Данко был кем-то вроде архитектора-изобретателя, талантливого и оттого неугодного его окружению того времени. Лада с раннего детства утвердилась мультиинструменталистом: фортепиано, флейта, арфа и скрипка были её началом, но, став Цезием, она освоила все музыкальные инструменты, которые только смогли попасть в её руки. В человеческой жизни она давала скромные уроки игры детям каких-то нововеров – в детях Лада души не чает так же, как и Купава, – но, вроде как, в той её жизни всё было не так уж и просто со свободным распространением искусства, да и с понятием самой свободы в принципе… Она лишь однажды, вскользь упомянула, что она и остальные старшие Металлы познакомились в каком-то подземелье, в котором их удерживали против их воли. Она быстро оборвала этот рассказ, и я сразу же решила не тревожить её старые раны, так что больше мы к этой теме не возвращались.

У каждого из своих новых знакомых за прошедшую зиму и начало этой весны я чему-то да научилась. Лада ассоциируется у меня сначала со звучанием эоловой арфы, висящей в скромной деревянной беседке у её дома, а затем со всем музыкальным разнообразием звуков, управлению которыми я выучилась именно у неё; с вышивкой на прозрачной ткани – особенно с той, что изображает духа, влюбившегося в русалку; и, конечно же, с руками, по локоть измазанными в глину – в гончарном мастерстве я открыла себя заново: посуда – прелесть, но декор вроде подвесок или ёлочных игрушек – ещё прелестнее. Лада “не моя”: наши темпераменты совершенно непохожи, наши интересы зачастую полярны, желания во многом не стыкуются. Думаю, при иныхобстоятельствах я бы с ней не сошлась добровольно, как это удачно случилось с Джекки, но нас сблизили тесные застолья, обоюдное стремление к созиданию, тяга к искусствам и, конечно, отсутствие других вариантов общения. В начале зимы Лада казалась мне “совсем не моей”, теперь же она кажется мне “моей не моей” – между этими двумя понятиями большая разница, размером в бездонную эмоциональную пропасть.

Купава щедро одаривает меня своим глубоким знанием трав, в частности, целебных и съедобных. Не очень полезный навык для несокрушимого Металла, но весьма ценный для окружающих его бренных тел. Теперь я знаю, как выходить брошенного матерью оленёнка, каким образом диких белок сделать абсолютно ручными и, на крайний случай, как спасти человеческую жизнь, теплящуюся в ещё дышащем прахе. А ещё благодаря именно Купаве я знаю, по каким принципам можно отстроить функциональную теплицу, как работать с землёй и каким образом овощи и фрукты можно превратить в ценный запас энергии, законсервированный в стеклянные банки – и это я ещё не застала пик урожайного сезона, лицезрела лишь итоги прошлого лета…