Книга Титан и Титанида, страница 122 – Anne Dar

Уже спустя пятнадцать минут я сидела на лавке напротив часовни и, сжимая в правой руке большой венок из сухоцвета, а в левой тяжелый старый ключ, незаметно для себя погружалась в транс, навеянный моим не таким уж далёким прошлым:

“Ты пока что даже не представляешь, какой перед тобой сейчас откроется мир. Я покажу тебе самые красивые просторы и самые разноцветные моря. Ты увидишь величественные в своей древности горы, ты увидишь больше, чем доступно человеческому глазу…”.

Кажется, будто эти слова были сказаны Тристаном мне только вчера, но с момента их произношенияидёт уже второй год…

Странник опустился на лавку подле меня, как всегда, бесшумно. Я уже перестала удивляться его способности двигаться не громче тени. Как и его навыку находить меня в моём уединении.

Разговор потёк необычно спокойной рекой:

– Ты счастлива с Тристаном?

– Металлы моногамны, Странник. Ни одна из известных нам пар ещё не распалась ради создания новых отношений. Мы как пазлы – нас не разбить, чтобы после сложить из нас новые картины. Как ни крути: картина всегда остаётся одной и той же – только одна Она плюс только один Он.

– Металлами мы не прожили ещё и первого столетия. Кто знает, какие открытия для нас ещё готовит наша металлическая жизнь?

– Я уже определила, с кем проведу свою металлическую вечность.

– Не старайся, – он едва уловимо ухмыльнулся, – ты никогда не станешь образцом занудства.

– Я в принципе не образец. Я эталон.

Как же спокойно течёт разговор… Невообразимо.

Мой взгляд украдкой падает на зеркальный браслет, который я намеренно заняла у Лады и закрепила на своём правом запястье. Цвет радужек глаз: смесь фиолетового с розовым… Ни разу у себя такого не видела.

Он снова заговорил:

– Из лучших побуждений мы друг друга бьём; Нет лучших двух зеркал, как мы вдвоём…

Я оторвала взгляд от зеркала, поняв, что я неосознанно промедлила, в результате чего он заметил…

– Откуда эти строки? – мой тон невозмутим.

– От меня.

– Хм…

– Красивый браслет.

– У тебя тоже красивые украшения. Путешествуешь налегке, при себе имея только их.

Он вдруг достал из-за пазухи чёрный шнурок, на котором висел небольшой замкнутый замок из серебра, и на его указательном пальце блеснуло готическое серебряное кольцо с синим камнем.

– Это подарки от смертных девушек, которых я любил и которых не смог уберечь от смерти.

– Как их звали?

– Первую, неповторимую, звали Томирис. Вторую, непреклонную, звали Ариэн. Они не первые, кого у меня отняла смерть. До Падения Старого мира у меня была семья: мать, родившая меня в восемнадцатилетнем возрасте, и младший брат десяти лет. На момент Первой Атаки мне было двадцать два года. Я был в Оттаве с матерью и младшим братом, когда Первая Атака упала на канадскую землю. Я оказался Неуязвимым, но мать и брат были Уязвимы… В отличие от многих Уязвимых, они не пережили Первую Атаку. Мне повезло не увидеть этого – вместо их смерти я увидел гибельшвейцара на ресепшене нашего дома. Я прибежал в нашу квартиру за минуту до того, как в неё ворвался мой дядя – младший брат матери. Дальше начались игры на выживание. В Оттаве случился локальный переворот, бойня между гражданскими и военным, по сути своей – мясорубка, перемоловшая бóльшую часть города. Я не без помощи опытного дяди чудом выжил: мы смогли в последний момент прорваться через военный блокпост, выставленный вокруг города. Этот блокпост уже спустя час после нашего прорыва взлетел на воздух. Кроме дяди, у меня больше никого не осталось, как и у него никого, кроме меня, не было. Он, как и я, был Неуязвимым. Мы бок о бок прошли половину Канады в условиях Атак. Люди озверели от страха и боли, творили ужасное друг с другом… Однажды на нас напала с ножом сумасшедшая мать двух маленьких детей – она желала отрезать от нас куски для артефактов, которые она мастерила своим детям из костей Неуязвимых. Перед этим мы стали свидетелями массовых убийств военными, а после, впервые столкнулись с каннибализмом. Было ужасно наблюдать за тем, как высокоразвитая цивилизация за считанные месяцы скатилась в состояние сумасшедшего брожения…