Книга Госпожа императорского гарема, страница 2 – Шана Лаут

Лично я возвращаться на Землю не хотела. Пусть теперь она будет открыта для посещения и транзита: уж после случившегося мини-апокалипсиса оставаться на отшибе галактической жизни не получится, по вине этой самой галактики, точнее её жителей, что дел натворили и сами же спасли. И всё же, пока есть такой блат, я им воспользуюсь, отправлюсь путешествовать по галактике на те компенсации, что выдал галактический Совет. А потом осяду в каком-нибудь месте со средней оживлённостью, в собственном домике, когда ночью можно будет любоваться вот на такие виды, и заживу простой жизнью. Найду непыльную работку, но такую, чтобы было больше времени для себя, а там уже буду решать, как быть дальше.

Осталось лишь минимум: вылечится до конца. Вирус, обрушившийся на нас с небес, был ужасен, и последствия его мучили всех, на кого он смог подействовать. Вернее, недалеко от нашей системы произошла стычка блюстителей галактического правопорядка и нелегальных гостей, настроенных весьма агрессивно.Битва, как нам сказали, была на полное уничтожение противника, но что-то пошло не так, и часть их корабля ворвалась в солнечную систему и задела Землю.

Остановить ошмётки чужого флота было почти невозможно, поэтому Землю укрыли куполом, чтобы те сгорели в нём. Вот только излучение, что прихватил корабль на краю защитной сферы нашей системы, прошло планету насквозь. Поразило всех жителей.

Кто пострадал не сильно, тех смогли спасти ещё на самой Матушке Земле, вакцинировав и дав лекарства. Кто был слабее – дети, старики и люди с ослабшим иммунитетом, - их отправили на специальные станции здоровья, как прозвали их люди. А так это настоящие межпланетные станции для проживания и работы в космосе, сейчас приспособленные под карантинные госпитали.

Моя семья не пострадала сильно, а вот меня накрыло так, что я почти неделю лежала в медицинской капсуле безвылазно. Врачи, как бы ни скрывали от меня, почти и не надеялись, что выживу. Вирус подействовал на меня слишком сильно и глубоко. Но болезнь всё же отступала, неохотно, медленно. И, когда мне всё же было позволено вставать на ноги, я начала сбегать вот в такие вот уединённые блоки, чтобы полюбоваться звёздами. Из палаты их плохо видно, окно иллюминатора не такое большое, и капсула стоит не слишком удобно для любования.

Стоило вспомнить об этом, как лёгкие неприятно сдавило, а краски перед глазами поплыли, превращаясь в смазанное радужное бесформенное пятно.

- Вира, - подхватили меня сильные руки начальника станции, о котором я уже даже забыть успела. – Я сейчас же верну вас в палату, - строго проговорил ластарианец, укладывая себе на руки и унося прочь.

- Простите, - только и смогла выдавить я из себя. Видимо, слишком переволновалась. Медики запретили мне пока слишком эмоциональные реакции, ведь нервная система, вегетативная и часть сосудистой были ещё слабы.

- Только не отключайтесь, - мне даже показалось, что я слышу нотки паники у этого сильного мужчины. – Оставайтесь в сознании, вира. Слушайте мой голос.

- Слышу, - ответила, но, кажется, он меня уже не слышал.

Дальше была суета медиков, меня положили в капсулу, что-то вводили, облучали, сканировали и снова давали лекарства. Я почти ничего не видела и говорить не получалось, могла только слышать и чувствовать. Несколько раз теряла сознание,потому что звуки и ощущения менялись слишком резко. А ещё, кажется, теряла связь со специальным переговорным обучающим мозг устройством, что нам всем выдали: слышала, как ругался и рычал начальник, как излишне громко суетились медики, но не понимала ни единого слова. Да и интонации менялись. То все словно паникуют, потом тихо говорят, потом раздаются приказы, затем снова всё спокойно.