Книга Леди в синем. Становление, страница 61 – Юта Пахомова

Генри был замечательным отцом и прекрасным военным, но только он сам мог знать, через что ему приходиться проходить, и как себя ломать, для того чтобы не стать наседкой над дочерью и ради ее же блага посадить ее в золотую клетку до конца ее дней, чтобы его единственной дочери не сделали больно. Однако он прекрасно понимал, что от всего на свете он не сможет защитить Софию самостоятельно. Он не может быть всегда рядом, но он может ее подготовить. Он может ей дать все возможные знания, чтобы научить ее как стать сильней, как избежать того, от чего он будет не в силах ее уберечь.

Как любой родитель ему тяжело видеть страдания и боль своего ребенка, осознание того, что это необходимая жертва для того, чтобы дальше ей было легче. Это однозначно стоит того, но как же иногда сложно перебороть себя и заставить себя ничего не делать. Намного тяжелей заставить себя бездействовать, чем допустить вспышку чувств, которые в дальнейшем могут привести только к более плачевным последствиям.

— … знаешь, в тот момент, когда моя сила обрушилась на экзаменатора в ответ на его агрессию, я чувствовала, что это правильно и так должно было случиться. Мне сложно объяснить, как это работает, но те чувства, которые заставил испытать меня он, я не только прочувствовала, но и увидела. Если бы мне довилось встретить тех, кому пришлось их пережить, я бы их узнала.Скорей всего я уже никогда не смогу их забыть… — Соня наконец замолчала. Ей все еще было, что рассказать отцу, но это могло подождать. Ей была необходима минутка для того, чтобы перевести дух и успокоить все нахлынувшие на нее эмоции.

Как же Соня была рада сейчас, что отец имел высокий чин в военной, отрасли и то, что произошло на самом экзамене и особенно последнем испытании было дозволено ему рассказать при этом не нарушив никаких правил и не попав под статью о разглашении секретных данных.

Генри прекрасно видел, что дочери есть, что сказать, но понимание, того, что так много чего произошло и произойдет еще не давало ему покоя.

— Соня… Дочка… — мужчина тяжело выдохнул, — во-первых, я очень рад, что между нами на столько доверительные отношения, что ты смогла открыться мне насчет своего дара. Я очень ценю твое доверие. Во-вторых, я понимаю, что все твои планы рухнули из-за условия, которое потребовала Богиня взамен на свой дар, но по своему опыту скажу, что дар, как и условия, на которые мы соглашаемся ради обладания этими способностями, очень редко бывает легкой ношей. Ты же знаешь, как тяжело мне дается придерживаться моего условия. Я так сильно любил твою мать и тебя, дочь, но иногда как же сильно хочется все бросить и открыть свое сердце еще для одной любви. — Генри склонил голову для того, чтобы дочь не видела боль в его глазах.

Он совершенно не подумал о том, что теперь не так просто скрыть все свои эмоции и переживания от дочери, ведь она не держала купол закрытым и сейчас пропускала всю ту боль и смирение с ситуацией, которую переживал ее отец. Соня никогда не задумывалась о том, что по прошествию стольких лет почти полного одиночества ее любимому папочке тоже, как и всем нормальным личностям хочется взаимной любви, а не только временного удовлетворения своих потребностей.

Генри не попытался предать своему выражению лица безразличный вид, но только взглянув на Соню он понял, что это бесполезно.