Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 80 – Елена Кондрацкая

– Хочешь сказать, что мы похожи? – с вызовом спросила я, чтобы скрыть болезненное разочарование.

– О, не думаю. – Анна откусила кусочек пирожка. – Я четыре года вела себя как сука, поэтому меня никто не любит. А тебя не любят, потому что боятся.

Я хмыкнула и всё же забралась на подоконник, достаточно широкий, чтобы вместить нас двоих, но всё-таки коленки наши почти соприкасались.

– Потому что я занимаюсь тёмной магией, – сказала я и тут же добавила: – Как они думают.

– Что? Нет, конечно. Тёмная магия – это круто, – хихикнула Анна. – Расскажи любому студенту про тёмную магию и её возможности, и он будет в восторге.

– И ты, конечно же, знаешь, почему меня боятся? – Я, продолжая защищаться, не стала скрывать насмешку в голосе.

– А ты бы не боялась того, у кого вырезали всю семью? – неожиданно серьёзно ответила Анна, глядя мне в глаза, а потом поджала губы и отвернулась к окну. – Они просто не понимают, как себя с тобой вести, вот и сторонятся. А у скольких из них родители так или иначе работают в Надзоре или на Надзор? Человеческие отношения – это сложно. Особенно когда все их участники ещё совсем недавно были детьми. Да и в целом, – она вздохнула и обхватила колени, – «живые обычно бегут, когда рядом пахнет смертью».

– Вау, – я не сдержала смешок, – ты читала Брукфилда.

– «О красоте Смерти и вечностиПотока», – кивнула Анна, не обратив внимания на мой тон. – Не самая моя любимая книга, но толковые мысли в ней есть. Хотя часть про смерть как освобождение от страданий – полная фигня.

– Он просто был тайным фанатом Шопенгауэра. – Я улыбнулась. – «Смерть, бесспорно, является настоящей целью жизни, и нельзя указать другой цели нашего бытия, кроме уразумения, что лучше бы нас совсем не было. Это самая важная из всех истин». Не смотри на меня так! Мы ходили на одни и те же лекции по философии. Я трижды пересдавала. Профессор Каррингтон из меня всю душу вытряс.

Анна рассмеялась.

– Стоит отречься от времени, и конец не наступит. Не будет ни приобретений, ни потерь – вневременье мира Воли ничего этого не знает. Оно вечно, истинно. – Она сощурилась. – Извини, я не так хороша в цитировании. Или просто не люблю Шопенгауэра. Он него веет… обречённостью.

– Только если ты боишься смерти, – прыснула я и осеклась, наткнувшись на серьёзный взгляд Анны.

– А ты разве нет?

– Я… не знаю. – Я растерялась и отвела взгляд, не сумев выдержать её. – Не думала об этом.

– Не думала? Даже когда сидела в подземельях Надзора? Даже когда твою голову обматывали простыней и лили ледяную воду на лицо? Когда познакомили с Расщепляющим? Когда вырезали весь твой ковен, а мать сожгли на главной площади?

Меня затошнило.

– Зачем ты это говоришь? – Мой голос звучал хрипло, от воспоминаний по спине пробежал липкий холод.

– Удивляюсь, что в эти мгновения ты не думала о смерти. Мне кажется, ты лукавишь. Только вот не знаю, мысль о ней тебя пугала или радовала?

Я сглотнула, не отрывая от Анны глаз. Хотела ли я умереть? Прекратить бесконечную боль – физическую и душевную? Я не знала. Возможно… возможно, мгновение или два я думала о том, что смерть бы меня освободила. Может быть, этих мгновений было больше. Может быть, я до сих пор…

– А ты? – произнесла я, не позволяя мыслям найти логическое завершение. – Боишься смерти?