Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 32 – Елена Кондрацкая

– Разумеется, готовилась, но одно дело слова в книжке, а другое – практика! – Ну вот, я снова оправдываюсь. Каждый раз всё заканчивалось тем, что я оправдывалась. Даже в ту ночь.

– Вот поэтому фамильяров и нельзя призывать до выпуска, – вздохнул Генри. – Мы ещё многого не умеем, а их жизни зависят от нас. Очень опрометчивое решение…

– Силентиум! – зашипела я и провела ногтем по губам Генри. Наконец-то он заткнулся. Открывал рот, но оттуда не вырывалось ни звука. Я показала Генри средний палец и пошла в замок. Накладывать заклинания на других студентов вне практических занятий запрещалось,но не думаю, что Генри меня сдаст. Хоть этого за ним не водилось.

Догонять он меня не стал.

Я зашла в холл и сразу повернула налево, к лестнице, которая вела к нижним аудиториям, а оттуда – в подземелья. Я надеялась, что неясное, свербящее чувство где-то в затылке подталкивало меня в нужную сторону. Навстречу мне выбежала стайка первокурсников, весело щебеча о том, как здорово прошёл практикум по созданию иллюзий. На первом курсе я тоже любила эти занятия, беззаботные дни, когда я создавала светящихся кроликов, которые скакали по звёздному небу, мечтала о первом поцелуе с Генри и ещё не знала о том, что случится с моей семьёй.

Коридоры стали уже, а потолки ниже, камень растерял солнечное тепло, запахло сыростью. Я прошла мимо закрытых дверей аудиторий, остановилась у решётки, в которую заглядывала с улицы, внимательно оглядела узкий коридор и направилась к следующей лестнице. Я спускалась не спеша, пытаясь сообразить, мог ли Кай забраться так далеко. Периодически я звала его, надеясь, что нетопырь сам свалится мне на голову, но у него, похоже, были другие дела.

В подземелье не горели ни лампы, ни свечи, поэтому пришлось разжечь на ладони маленький белый огонёк, чтобы видеть хоть что-то, но при этом не напугать Кая и не растратить все силы за ближайшие пятнадцать минут. Я остановилась, стараясь дышать ровно. Темнота, сырость, давящая на уши тишина напоминали о времени, проведённом в темницах Надзора. Единственный свет, который я видела в те дни, – фонарь, подсвечивающий мерзкую рожу Клиффорда-старшего, когда тот приходил на допрос. К чёрту, надо поворачивать назад.

За спиной послышались размеренные шаги и чьё-то тяжёлое дыхание. Я отшатнулась, вскидывая над головой руку со светом и заставляя его разгореться сильнее, но никого не увидела.

– Генри? – пискнула я, но не услышала ответа. И не могла, заклинание немоты наверняка ещё не спало. Шаги стали ближе, дыхание громче. – Генри, ты меня пугаешь.

Я вглядывалась в темноту и пятилась, стараясь не думать ни о темницах Надзора, ни о вампире в зачарованном лесу, ни об утреннем нападении. Слишком много всего, слишком. Ещё одно нападение просто статистически невозможно.

– Не бойся, – прозвучал тихий мужской голос, и волосы на моём затылке зашевелились. Это совершенно точно не был голос Генри.

Сердце застучало бешеной дробью,руки и ноги онемели, но адреналин хлынул в кровь, и я побежала.

Эхо разлеталось по подземелью, кровь шумела в ушах, и я не могла понять, гонятся за мной или нет, но мне казалось, что чьи-то руки вот-вот сомкнутся на моей шее, и я мчалась быстрее.

– Не убегай.

Я налетела плечом на что-то большое и твёрдое и чуть не упала, но устояла, врезалась другим боком в стену и побежала дальше. Шарик потух – от страха я не могла больше концентрироваться на заклинании и оказалась в полной темноте.