Книга Тень дракона. Хозяйка, страница 86 – Любовь Черникова

Знали бы они, что Редж даже не ночевал в своих покоях… А все-таки ночевал, или нет? Я так и не могла до конца решить сон это был, или не сон.

Возвращаясь, заметила многострадальный портрет,который небрежно валялся в самом углу спальни драклородом вниз. Это меня крайне возмутило. Рама треснула, но, к счастью, полотно осталось чистым и невредимым. Негоже было оставлять произведение искусства в этом бардаке, и я, протерев раму и заднюю поверхность краем шторы, чтобы не испачкаться, забрала его с собой.

Так с портретом подмышкой я и поспешила на воздух, а на лестнице столкнулась с болезным ньером Шатолье. И, кто бы мог подумать, бодрый и на удивление веселый Нож, чистенько наряженный и причесанный скакал по ступенькам так, словно и не валялся вчера трупом. Отчего-то эта его блистательная и довольная внешность привела меня в ярость. Но как же быстро он от любой напасти оправляется!

Определенно я сегодня была не в духе, так люто мне вдруг захотелось всадить Ножу пинка, чтобы скакал он исключительно носом по ступенькам.

«Магия — это больно!» — произнес в моем воображение разбойник и, приложив руку ко лбу, закатил глаза, готовясь упасть в обморок.

Барышня блин! Магия святого пинкаря — тоже больно.

— Ньера Лина, — обернулся вдруг разбойник и расплылся в приветливой улыбке, перекрывая мне проход. — Это утро воистину прекрасно, раз я лицезрею вас.

Чего?! Он что, головой ударился, когда в отключку падал? Так странно разговаривает!

— Доброго утра, ньер Шатолье, — Нож раздражал меня все больше, и я с трудом заставила себя вежливо поздороваться. — Как себя чувствуете?

— Просто прекрасно!

— Хорошо ли выспались? — яд так и капал, когда я задавала очередной вопрос.

— Давно не спал так сладко, как в эту чудесную ночь.

У меня аж в глазах потемнело.

— Чудесная ночь, говорите? Позвольте с вами не согласиться, ньерррр! — в конце я уже не сдержалась и сорвалась на драконье рычание.

Жалобно хрустнула треснутая рама портрета у меня подмышкой.

— Лина, что-то случилось? — искренне встревожился мой собеседник и даже вернулся на пару ступеней выше. — Позволь помогу отнести эту тяжесть… на помойку? — сделал он неверные выводы, судя по плачевному состоянию рамы.

— Нет! — отдернула я портрет Реджа, не давая Ножу к нему прикоснуться.

Эх, надо было занести картину в покои к драклорду, но не тащиться же туда прямо сейчас, отбиваясь от внимания Ножа. Реджинхард и так что-то не то про нас думает. То ревнует, то меня обвинят в причинениивреда этому наглому блондину. Не поймешь, как его в следующий раз накроет, так что лучше и рядом мне с ним не находиться.

— Лина, ты определенно не в духе, — сделал выводы самодовольный гад. — что-то произошло этой ночью?

— Какой ты догадливый! Меня чуть не сожрало неведомое чудище, а в моих покоях погром и вонища…

— То-то мне показалось, что у тебя какие-то странные духи, — перебил меня этот смертник.

Я не удержалась и пихнула его, но бесполезно. Такую тушу только исподтишка можно свалить. Жаль не воспользовалась моментом, когда еще можно было.

— Прости-прости, я просто пошутил. Настроение прекрасное… — скалился во всю белоснежную пасть говнюк.

— Да-да, я уже поняла. Когда у других все плохо, у ньера Шатолье — хорошо. Меня, меж прочим, вчера едва ли не в твоем убийстве обвинили. Чтоб ты и правда окочурился, разбойничья твоя морда! Знала, что тебе доверять нельзя, а пустила козла в огород… Жук колорадский, вот ты кто!