Книга Поезд-призрак, страница 14 – Наталья ДеСави

От мысли "И что тогда.." у Алого подкосились ноги и он рухнул на траву. Сосновые иголки ободрали лицо в кровь, но было уже все равно. Руки и так по локоть в крови. В их крови. Этих людей, которые остались в том доме.

Привалившись к стволу дерева, Алый пытался отдышаться. Также сидел он в тот момент, когда понял, что не сможет больше ничем помочь. Двум девочкам, которые уже больше не кричали, а просто стояли в проёме окна, понимая, что всё уже закончилось. Что изменить ничего нельзя.

На всю жизнь он запомнит, как скрылись их фигурки за языками пламени. Красные языки словно слизали их. Навсегда.

Схватившись руками за голову, Алый повалился на землю. Хотелось бить, кричать, так, как он обычно выражал свою ярость. Ведь именно за дикий нрав и "красные как у быка" глаза, он получил это прозвище.

Но сегодня было не так. Хотелось выть и реветь. Хотелось крикнуть туда, наверх, куда он никогда не смотрел: зачем их? Возьми лучше меня. Моя жизнь ничего не значит. Никому не нужна. Их только оставь.

Но небо, как и всегда, было глухо к его мольбам. Как и Верка. Дура. Все из-за этой чёртовой бутылки. Дала бы, ничего бы не было. Она же знает, кто он. Что лучше не доводить. Сама виновата.

Но опять что-то внутри твердило, что это не так. Что не сама она полетела на печь, потеряв сознание, что не сама подожгла дом. Не сама оставила своих детей в алом пламени.

Опять возник образ, скрывающихся девочек в огне. На этот раз он подействовал как адреналин.

Встав и тяжело покачиваясь, пошёл он, не разбирая дороги. Вперёд, вперёд. Не останавливаться. Вокруг замелькали красные огни, нападая алыми зайчиками со всех сторон. Нет, только не алый? Этот цвет он больше не может видеть.

Крепкие руки схватили его, встряхнули и запихнули в машину с красными проблесковыми маячками. Алые зайчики продолжали напрыгивать со всех сторон, постепенно теряя свой цвет, и остановившисьна сером. Бледно сером цвете.

На суде, выступавший тюремный врач говорил о том, что пациент, доставленный в госпиталь при колонии был весь в крови. При обследовании была обнаружена начальная стадия шизофрении и полная потеря восприимчивости красного цвета.

– Алого. – крикнул Алый со скамьи подсудимых. Он не видел этот цвет. Но он его помнил. Так хорошо, как будто только сейчас отвернулся от исчезающих девочек в языках адского пламени.

Около покосившегося дома стояла девушка. Ее блуждающий взгляд скользил по грязным стеклам, прожжённым жучками стенам и покосившему крыльцу. Тяжело вздохнув, она поднялась по скрипучим ступенькам и достала ключи из красной кожаной сумки. Немного повозившись со старым замком, ей удалось попасть внутрь. Пошарив рукой по стенам и посадив занозу, она наконец смогла включить свет.

Свет не брызнул в глаза, как это было в ее городской квартире, а тихонько дал понять, что он здесь все-таки есть. Дав глазам привыкнуть, она осмотрела коридор. Мешки, ведра, ворох полиэтилена. Все было небрежно свалено и рассовано по углам. Терпкий запах плесени плавно расплывался по всему дому.

Пройдя в комнату, она увидела старый комод, железные прутья кровати нависали над бережно застеленным покрывалом из лоскутков. На окне, опустив плечи, стоял засохший цветок.

Поставив сумку на стул, она вернулась на крыльцо и, поддерживая под локоть пожилую женщину, провела ее к кровати. Бережно развязав платок, она поправила седые волосы, сняла с женщины кофту и положила на тумбочку рядом.