Книга Драконья страсть, страница 197 – Лия Совушкина, Ана Мур

— Я знаю, что мама была из мира, в который я попала, — Далия хмуро посмотрела на отца, отчасти начиная понимать его поступки. Однако, она не могла простить демона, который сидел перед ней. Не сейчас, не после того, что он совершил.

— Я не прошу меня простить или понять, — Леннарт вновь надел ледяную маску, и на мгновение девушка засомневалась, в своем рассудке. Где тот демон, что бережно обнимал её? Где тот, кто с теплотой рассказывал о прошлом? Захотелось потереть глаза, ущипнуть себя за руку. Демон нехотя продолжил: — Просто живи здесь, я больше не буду поднимать тему замужества. Если будут просьбы или проблемы — сразу иди ко мне.

Леннарт убрал крылья, и поднялся с кровати. Не оборачиваясь, он пошёл к выходу, оставив Далию растеряно сидеть на постели и хлопать глазами. Что только что произошло? Каша в голове мешала думать, глаза болели, как и душа. Она вернулась, в мир где ей нет места. Упав на спину, она посмотрела на идеально белый потолок. Хлопок дверью вызвал волнумурашек — отец ушёл, оставив её одну. Вновь. Как теперь жить? Для чего? Далия поднесла к глазам правую руку, на которой блестело скромное колечко. В груди закололо, и к глазам снова подступили слёзы. Весь её смысл жизни остался там, в том мире.

Лёжа на кровати, Далия прокручивала вернувшиеся воспоминания. Они приносили почти физическую боль, заставляя сердце бешено колотиться, и покрываться испариной. Однако она не могла не думать, кровавые картины раз за разом возникали в голове. С наступлением ночи они превращались в кошмары, которые не давали высыпаться. Под голубыми глазами залегли тени, а щёки слегка впали. Если не приходили воспоминания из мира демонов, их заменяли свежие кусочки памяти — похищение и чёрный рынок, нападение демона и убийство служанки, бойня в доме Аарона. Далия крутилась в постели, не в силах разорвать оковы сновидений. Казалось, даже разум хотел её мучений, не давая спокойно жить.

Далия потеряла счёт времени, дни пролетали мимо неё, не оставляя следа. Несколько раз она выбиралась в конюшню, и плакала, обнимая чёрного коня, подаренного отцом. А после возвращалась, запираясь в комнате и круша те немногие украшения, что были в комнате. Слуги косились, но молча убирали погромы в её новой спальне. Сводная сестра больше не появлялась, и Далия уже подумывала над её поиском. Неужели наказание отца было настолько строгим, что Кая боялась приближаться к ней? Поразительно. Вспышки злости стали привычными, и всегда сменялись апатией, что заставляла лежать и смотреть в потолок.

Ела девушка плохо, слуги словно издевались над ней. Они приносили испорченную еду, жутко пахнущую и вызывающую отвращение. И Далии приходилось самой спускаться на кухню, в поисках чего-то съестного. К отцу она сознательно не приближалась, не желая жаловаться или требовать нормального обращения. Пусть подавятся, чёртовы демоны, она не доставит им повода ещё больше себя презирать. Ей казалось, стоит хоть раз поддаться слабости, и всё рассказать, как слуги тут же придумают что-то ещё хуже.

Всё чаще возникала слабость, девушке постоянно хотелось спать. Возможно, всему виной скудное питание? Или она просто угасала, потеряв смысл жизни? Она не знала наверняка, просто в такие моменты сворачивалась калачиком, и прижимала к губам кольцо. Частичка светлого прошлого, что связывалаеё с Аароном. Проваливаясь в кошмарные сны, она отчаянно искала свет во мраке. Однако её окружала лишь беспросветная мгла, пожирающая Далию изнутри.