Книга Несносный фамильяр для неправильной ведьмочки, страница 62 – Ирина Эльба, Татьяна Осинская

— Значит, потратишь их на Лешего.

— Барсик, я…

— Цыц, козявка, — выдал этот рогатый тиран, а затем осторожно меня спеленал и усадил к себе на колени.

Только тогда поняла, насколько на самом деле устала, замерзла, а еще перенервничала. Судорожно вздохнув, закусила нижнюю губу, чтобы не разреветься. Но получалось не очень. Горячая влага жгла глаза, предательски собираясь в уголках.

— Лисенок, не смей плакать. Я очень боюсь сопливых девушек!

— Я не плачу, — пробурчала в ответ и рукавом вытерла первую сбежавшую слезнику.

— Заметно. Да, понимаю, кройса жалко и все такое, но в качестве домашнего животного он так себе. Жрет много. Линяет страшно. Воняет жутко. Его разве что врагам дарить. Инквизиторам, например!

— Угу, — буркнула в ответ, снова стирая уже прорвавшийся поток.

— Маленькая, ну ты чего, — тихо и мягко спросил Барсик, аккуратно приподнимая мое лицо и вытирая мокрые дорожки большим пальцем. — Испугалась?

— Очень.

— Я бы не допустил, чтобы он тебя обидел. Порвал бы голыми руками, но…

— Я за тебя испугалась, — вспылила одна нервная ведьмочка, а затем крепко обняла своего фамильяра и разревелась в голос.

Плевать на странное месиво из крови, грязи и зелий, тут же впитавшееся в платье. На то, как выгляжу со стороны. Мне даже не стыдно за свою истерику, потому чтодействительно очень-очень испугалась.

— Я ведь говорил, что бессмертный, — осторожно произнес фамильяр, гладя меня по голове, как маленькую.

— Но это не значит, что тебе не больно! — всхлипнула я и снова уткнулась в горячую шею.

— М-да, с этой точки зрения проблему я не рассматривал, — вздохнул Барсик. — Лисенок, мне не больно. Неприятненько, но и только.

— Неприятненько? — дернулась я, но высший удержал.

— Маленькая, я ведь тебе рассказывал, что сражался с разными тварями хаоса.

— Не рассказывал. Упомянул вскользь, когда мы летели.

— А, ну да, ты же была пьяненькая.

— Что-о-о? — возмущение сдержать не удалось. — Я не пью!

— Я так и подумал, когда уносил тебя с посиделок.

— Не было такого!

— Спроси потом у кикимор, они подтвердят, — хмыкнули над макушкой, а затем уже не так весело добавили: — Я сражался с разными тварями. Иногда по несколько дней отлеживался в пещерах, ожидая, пока раны заживут или меня найдет кто-то из своих. Я привык к боли, маленькая.

— Зато я не привыкла и вряд ли когда-нибудь привыкну. Так не должно быть, — произнесла хмуро и все-таки отстранилась, чтобы поймать взгляд желтых глаз.

— Лисенок, я — демон. Боль является естественной составляющей жизни.

— Являлась, пока был свободным демоном. А сейчас ты — мой!

— Ну, если ты так ставишь вопрос, — улыбнулся высший и затих, рассматривая меня.

Я смотрела в ответ, зачарованная сиянием его глаз. Расплавленным золотом, что согревало даже на расстоянии. Никогда не думала, что в моей жизни появится такое существо. С кем можно обсудить все на свете и уютно помолчать. На кого можно положиться в любом вопросе и точно знать — поможет. Не отвернётся, не предаст. Примет меня такой, какая я есть. И будет беречь именно потому, что такая — неправильная, странная и рыжая.

— Да целуй ты ее ужо! — раздался знакомый скрипучий голос, заставляя вздрогнуть.

— Леший! — воскликнули мы с фамильяром одновременно.

Только если мой голос звучал радостно, то высший прошипел это с угрозой.