Книга Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена, страница 171 – Екатерина Стрелецкая

На следующий день Эль уже сама, опираясь только на одну мою руку, спустилась в пруд и уселась неподалёку от берега, ожидая, когда сиприны подплывут к ней. Если раньше прикосновения рыб немного пугали её, то сейчас страх окончательно ушёл, появилось любопытство и желание хорошенько разглядеть каждую серебристую особь. Напоминать о том, чтобы девочка не напрягала зрение, было бесполезно, но поглядывая время от времени на меня, она тут же выпрямлялась, увеличивая расстояние между своим носом и водной гладью.

Как примерно выглядит таблица для проверки зрения, я примерно помнила, поэтому попыталась изобразить нечто подобное, но вместо букв используя схематичные изображения, понятные Софи, а значит, и Эль. В клинике видела детские варианты, но особо не обращала на них внимание. Помню только, что там точно были гриб, звезда и машина, но в этом мире пришлось рисовать зайца, медведя, кастрюлю и тому подобное. Ещё и несколько листов использовать, чтобы не было привыкания и запоминания порядка расположения рисунков. Ну да, чередовала картинки по разным строчкам. Ориентировалась на себя и Софи, когда прикидывала расстояние от стула до «таблицы». Потихоньку количество строк, пройденных Эль сверху вниз увеличивалось, и это не могло не радовать. А ещё мимоходом выяснилось, что и восприятие цветов улучшалось.

В тот день, когда Вильгельм привёз Марго, он пришёл с двумя какими-то большими мотками,завёрнутыми в обычные холщовые куски. Вот только там оказалась ткань, из которой Сабрина тайком сшила нам с Софи по два платья каждой. Я как-то совершенно забыла, что заказывала у Марго отрезы, а вот тётушка помнила и между делом сказала Вильгельму, как в моих планах было обновить гардероб, да, видимо, решила отложить свою задумку на более поздний срок. В общем, вручая мне новые платья, Сабрина сказала, что постаралась сделать их похожими на мои прежние, а вот Эль уверенно заявила: старые всё-таки чуть-чуть светлее. Хотя различие между цветом тканей было не таким уж и сильным.

Честно говоря, не ожидала, что у женщины настолько намётан глаз, ведь она сумела обойтись даже без примерки, только призналась, как с первой выкройкой бегала на задний двор, где сушилась одежда. Я настолько растрогалась, что едва не расплакалась. На все мои попытки заплатить за работу, Сабрина отвечала жёстким отказом и обещала тщательно проверять каждый день спальню, чтобы мне не удалось провернуть тот же трюк, что с Гертом. На мой бубнёж, насколько мне неудобно, Вильгельм лишь улыбнулся и сказал, что это малое, чем они могут меня отблагодарить за лечение Эль. По официальной версии, по-прежнему вся заслуга в исцелении девочке принадлежала сипринам. Пришлось даже придумать, что использую примочки из сошкрябанной слизи с рыбьей чешуи, чтобы завуалировать лечение глаз. Хотя у меня имелись подозрения насчёт того, что толчком к прозрению стали как раз те самые потирания руками Эль лица во время первого купания. Она ведь, не поняв, что это возле неё такое непонятное скользит, попыталась ухватить сиприн.

Герт, оставшийся ночевать после моего разрешения, действительно помог наловить нужное количество рыбы на продажу «к королевскому двору» и даже присутствовал при заключении сделки. Глядя на управляющего Вильгельма, я не могла не поразиться, каким же сильным духом обладает этот мужчина, которого не смогли сломить ни рудники, ни смерть единственного сына. К сожалению, больше детей у них с Сабриной не получилось родить, хотя когда он вернулся, возраст ещё позволял. Скорее всего, сыграло роль то, что молодой женщине приходилось много трудиться в тяжёлых условиях, чтобы заработать денег на жизнь себе и новорожденному ребёнку. Мало ведь кто согласится на помощницу «с довеском» и сейчас, а тогданравы были ещё строже. Да и самой Сабрине можно поставить памятник, что не только смогла пережить все невзгоды, но и сохранить чувства к мужу за столько лет. Конечно, таких явных проявлений, какие я привыкла в своём мире видеть у людей в возрасте, не было, но они легко читались в мелких деталях. Даже в том, как она подавала ему тарелку или полотенце.