Книга Семь безликих святых, страница 140 – М. К. Лобб

– Мне жаль, – тихо проговорила Роз, от ее злости не осталось и следа. За сегодняшний день это было уже второе искреннее извинение с ее стороны. Возможно, она и предвидела подобное развитие событий, но менее больно от этого не становилось. В попытке сохранить самообладание она стиснула зубы. – Уверена, ты поймешь, почему я не могла тебе сказать. Но я скрыла от тебя только это, Дамиан. Все остальное относительно моих чувств правда. Знаю, ты в ярости и не веришь, что я сделала правильный выбор, но я бы никогда не стала врать об этом.

Дамиан издал равнодушный смешок.

– Так ведь будет всегда, не так ли, Россана? Ты просишь о прощении, но мы оба знаем: единственный человек, которого ты будешь ставить на первое место, – это ты сама. Такова твоя сущность. Даже не знаю, почему я надеялся на что-то другое.

Слышать от Дамиана подобное резкое высказывание было непривычно. Роз потянулась к нему рукой, но, передумав, замерла, ее пальцы застыли в пустом пространстве там, где он находился всего несколько секунд назад. В промежутке между ударами сердца она заметила в его пальцах дрожь – совсем небольшую. У нее перехватило дыхание.

– Мне жаль, – повторила она. – Ты наверняка не желаешь этого слышать, но мне правда жаль. – Ее переполняло сожаление. Роз не хотела терять Дамиана так, как потеряла Насим и Дева, но это все равно должно было случиться. Почему она не могла удержать возле себя ни одного человека, которого любила?

– Ты права, – сказал Дамиан. – Я не желаю этого слышать. – С этими словами он опустил пистолет, на его листе читалась пустота. – Иди.

– Что?

– Я сказал иди.

Значит, он не собирался арестовывать ее. Все его теловыражало обреченность. Роз предпочла бы, чтобы он закричал. Она могла вынести подобное проявление ярости, но… совсем не знала, как вести себя с этим опустошеннымчеловеком.

И все же он отпускал ее. Что бы ни сделала Роз, какую бы боль ни причинила ему, Дамиан по-прежнему питал к ней любовь. Она ворвалась в его жизнь, дав ему все основания не доверять ей, и с самого начала понимала, что это ничего не изменит.

Любовь Дамиана не обусловлена ничем. Должна быть – видят святые, так было бы лучше для него, – но нет. И то, что он позволил ей сбежать, только доказывало это, благодаря чему Роз чувствовала себя еще хуже.

Они любили друг друга. И так, скорее всего, будет всегда.

Но этого недостаточно.

Поэтому Роз ушла. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать: Дамиан не последовал за ней. Будь все наоборот, она бы поступила точно так же.

Боль вины и осознание того, что все закончилась, ощущалась физически. Она сдавливала горло и тяжестью опускалась на сердце. У Роз ничего не осталось. Больше нечего терять.

Она всегда полагала: лучший способ отомстить за смерть отца – разрушить систему, которая это допустила. С падением системы падет и сама верхушка. Она понимала, что на это может уйти целая жизнь, но была готова ждать.

Больше нет.

Нынешний переполох стал отличным отвлекающим маневром. Стража собралась в Меркато и тюрьме, оставив Палаццо без защиты.

Роз вспомнила разинутый рот и глазницы Пьеры и в конце концов приняла решение. Больше, чем есть, Дамиан уже не сможет ненавидеть ее.

Судя по состоянию улиц Омбразии, мятежникам удалось объединить усилия. Они оказались не одиноки: беспорядки пробудили многих заурядных от сонного бездействия. Чем ближе Роз подходила к пьяцце, тем больше в этом убеждалась. Участие в восстании – это одно, но ничто так не укрепляет уверенность, как толпа. Гораздо проще действовать, когда знаешь – ты не один.