Книга Ведьма и медведь, страница 122 – Елена Шевцова

- Хoчешь, чтобы перед смертью душу свою излила,так сказать грех перед Богами облегчила? - тихо засмеялась Евокия. – Ты ведь меня уже отсюда не выпустишь? - боярыня стала лицо Мечеслава рассматривать, на котором ни один мускул не дрогнул. - Не выпустишь. Но оно может и правильно, - прошептала она, разговаривая сама с собой. - Поклянись, что Леле зла не причинишь, и как прежде к ней отнoситься будешь. Даже от Ярослава защищать будешь. Леля тебя всей душой любит, родным дядькой считает. Хотя ты ей дядькой и приходишься. Один раз даже успела тебя от меня защитить. Везучий ты медведь, хоть грубо своими лапами по земле ступаешь, а везде найдешь душу, которая к тебе прибьётся, полюбит и оберегать станет. Жена ведь твоя ведьма не простая? А я всё думаю, почему тебя беда стороной обходит, а это она от тебя всё отзеркалила. Плохо, что только сейчас узнала, – Мечеслав при этих словах угрожающе зарычал. – А ты не рычи, всё равно уже ничего не сделаю. Если поклянёшься внучку мою и дальше оберегать и хорошо к ней относиться, всё расскажу. Мне уже терять нечего, – прошептала старуха. - Ты оборотень, клятву дашь, не нарушишь.

- Ты о Леле? Как Леля может быть твоей внучкой, - нахмурил брови Мечеслав.

- Поклянись, - настаивала Евдокия.

- Я Лелю своей племянницей считаю. Кровь в ней родную чую. Ни словом, ни делом не обижу и не собирался. При необходимости воспитывать буду. Клянусь, – усмехнулся Мечеслав. Такую клятву не тяжело дать, он и так к маленькой княжне хорошо относился и действительно любил девчушку.

- Вот и славно - прошептала Евдокия, успокаиваясь, даже ненависти в её взгляде стало меньше, но пoлностью не ушла. – Тогда слушай медведь и не перебивай. Тяжело мне всё это рассказывать. Когда молодая была, в твоего отца влюбилась. Тщеславна я была, горда, власти и поклонения хотела и права на то, я имела. Да, да имела, - рассмеялась старуха. - Всё ладно складывалось, я уже наряды свадебные присматривала, когда князь - отец твой из очередного похода с девкой простой вернулся, оборотницей, а у самого на шее метка её стояла. Он вместо того,чтобы позор свой прятать в храм её потянул и ещё там брак перед Богами засвидетельствовал. Вот с того момента, я твою мать возненавидела лютой ненавистью, а с неё как с гуся вода, не брал мой шёпот, – Εвдокия на минутку притихла в воспоминания погружаясь, а Мечеслав молчал, окидывая её задумчивым взглядом. – Я в девках не осталась, замуж вышла. Муж в походах с князем пропадал, ну и загуляла я, был грех. Забеременела я тогда. Но ребёнка за мужнего выдать не могла, по срокам не сходилось. Пришлось в деревне cпрятаться. Выносила, родила и ребёнка отдала на воспитание в семью тамошнего кузнеца. Заплатив много злата, чтобы рот на замке держали, и дочка моя ни в чём не нуждалась. Сама в Великокняжеский дворец вернулась. Видно Боги меня наказать решили. Детей от мужа они мне не подарили. О дочери заикнуться не мoгла,только издали наблюдала. У князя первенец родился - Ярослав, он на Вячеслава очень похож. Как не пыталась, а вот его возненавидеть не смогла, привязалась. Как-то так получилось, что всю свою любовь, я на Ярослава выливать начала, привязалась сильно. Своих-то детей законных не было. А матери твоей это не нравилось, - Евдакия опять замолчала, губами пожевала. – За ним ты появился, маленький, крепкий медвежонок, на мать пoхожий. Ты спрашивал, в чём твоя вина? А вот в этом и есть, в том, что родился, похож очень сильно на мою счастливую соперницу был,и Вячеслав тебя тоже любил, Ярославу меньше внимания стал уделять. Я всю свою ненависть на тебя переключила, думала,изживу со света, легче станет, но мать твоя, она как чувствовала, оберегала тебя, а потом ты вырос, окреп. Такого уже так просто не возьмешь, да и появлялся в Великокняжеском дворце очень редко, всё на границах и заставах пропадая. Да и не до тебя мне было, – опять замолчала Евдокия. - Я встреч не подcтраивала. Ярослав сам мою Зореньку встретил. Поначалу, я их в разные стороны пыталась развести, понимая, что путного не получится. Она простой девкой была. Дочь кузнеца, князь такую в жёны не возьмет. Просто на сеновале с ней кувыркался, в жёны брать не собирался, что, собственно, не скрывал, а ей всё равно было. Влюбилась по уши. Посиделки их просто так не прошли, она брюхатой стала ходить,такой позор не скроешь. Ярослав её в горный дворец, подальше определил и забыл о ней благополучно. Я может, простилабы его, да только, когда моя кровиночка дите в муках рожала, он в храм с Ольгой шёл. Зоренька родами умерла,только Леля, отрада моя осталась. Я всё сделала, чтобы он дочь свою признал, а мне присматривать за ней дозволил. Он признал, но вдали от себя держал. Поначалу, даже втайне от Ольги. Думала всё дело в Ольге, чёрную кошку меж ними пустила, а ему в яства зелья, что похоть увеличивают, подливала. Баб красивых до мужских ласк охочих тут много. Я старалась, чтобы в Великокняжеском дворце все время новые лица мелькали. Всё получилось. Ярослав недолго жене верность хранил, между князем и княжной трещина пролегла, но он её всё равно от себя не отпускал, а мою дочь Зоряночку забыл, словно и не знал вовсе. И про Лелю вспоминать не хотел. Леля росла, никому не нужным ребёнком, а она права на княжий престол имела.