Книга Практикум по боевой некромантии, страница 159 – Мария Данилова

Харпер все еще спал мертвым сном и не просыпался, я же улеглась рядом, устроившись на его ледяной груди. Требовалось время, чтобы привыкнуть к холоду, но я переборола себя, и, может быть, я себя обманывала, но стало как-то немножечко легче. Теплее. Согрела ли я его достаточно? Или просто свыклась с этим холодом?

Что же теперь делать? Агертона я понимала, как никого, гораздо лучше остальных. Он мог бы уже сотню раз позволить нам умереть. И да, я не полная дура и все еще помню, что мы ему нужны. Он же несколько раз отправлялся на поиски, но так ничего и не достиг. Да, нельзя ему слепо доверять, но какой козырь против него можно припрятать? Особенно мне?

Удивительно, но на Харпере я уснула. И спала так сладко, как никогда. Было удивительно спокойно, комфортно, несмотря на мертвенный холод его тела. Когда я проснулась, я все еще не торопилась уходить. Там были лживые адепты, охота за сокровищами, демон, нежить, и все то, чего мне так уже не хотелось. А здесь, в этой умиротворенной тишине, так хорошо…

Приподнявшись, я заглянула Харперу в лицо. Все еще мирный вид, ни движения, ни звука, ни намека. Милый Харпер, собираешься ли ты возвращаться? Или там, где ты сейчас находишься, тебе слишком хорошо?

Чем больше времени я с ним проводила, тем больше мне нравилось. Было что-то особенное в этой тишине. И если бы еще Харпер очнулся…

За завтраком, на который я для разнообразия пришла, было отвратительно тихо. И вроде бы адепты в нашей заварушке не участвовали, но тоже молчали так, будто издали какой-то негласный указ. Кто заговорит, тому голову с плеч. Наша пятерка как обычно завтракала за отдельным столом. Но настроение было таким, будто над нами нависла туча.

Никто ни на кого не смотрел, сосредоточенно таращился на свою тарелку. Все хмурые, недовольные, раздраженные. Вот Пятый потянулся за хлебом через Нини, хоть та и сидела чуть подальше, но надо было видеть ее убийственный взгляд, какой она бросила в Пятого. Тот тоже в долгу не остался, одарил ее презрением и недовольством.

В общем, весело.

Помимо указа о тишине у нас был еще один: кто первый уйдет, тот проиграл. Уже все всё съели, а все равносидим, ковыряем свои тарелки. Уже адепты разошлись, уже обед скоро, а мы все сидим, чего-то ждем.

Как говорится – жди и дождешься. В столовой появился Агертон. В отличие от нас он находился в приподнятом настроении. Завидев нас, он звонко хлопнул в ладоши и громко «ага» -кнул.

– Замечательно, вы все вместе, – подошел к нам он. – Рад, что вы все еще поддерживаете коллективный дух.

Мрачные и недовольные взгляды обратились в его сторону.

– Вчера совершенно случайно Вороненок пришел к себе в комнату, чтобы кое-что мне передать, – сообщил Агертон. Я мельком глянула на Криса, он скривился и уткнулся взглядом в свою тарелку. – И, представляете, что он мне показал? Карту Школы! Кто бы мог подумать, что такая имеется в наличии?

Он сделал выразительную паузу, а затем широко улыбнулся и произнес:

– Я! – Ткнул он на себя. – Но проблема в том, что карту уже миллион лет никто в глаза не видел. Ее спрятали. От меня же. И вот – удача! Она нашлась! Нашлась, родненькая!

Кристофер тяжело вздохнул, бросил ложку в тарелку так, что звон пошел по всей Школе, затем сложил руки на груди, и с недовольным видом откинулся на спинку стула.