Книга Встреча выпускников магической академии, страница 14 – Кристи Кострова, Ева Кова

—У тебя травинка в волосах застряла.

Эви легким движением вытащила ее и вручила мне. Затем отвернулась и первой зашагала в сторону стадиона. Я с горящими от смущения щеками остался смотреть ей вслед.

Джастин, ты идиот! Неужели ты рассчитывал, что она тебя поцелует? По возвращению в общежитие посмотри в зеркало и убедись, что ты все еще не Дилан Норк.

Тебе ничего не светит.

Эви Беккер. Настоящее

Я натужно засмеялась, надеясь, что со стороны смех звучит искренне и заливисто. Дилан торопливо выдал вторую шутку: еще более древнюю, чем первая. Серьезно, у этого анекдота борода могла сравниться с бородой моего покойного деда, считавшего мужественной и оригинальной традицию гномов отращивать на лице растительность такой длины, что она доставала до колен.

Время оказалось беспощадно к красоте Дилана, но не затронуло его улыбку. Она осталась такой же лучезарной и обаятельной. Когда Дилан улыбался, я переставала замечать и его изрядно поредевшие волосы, и небольшое пивное брюшко, обтянутое плотной рубашкой, и немного раздобревшее лицо. Танец привел нас в середину зала, прямо под огромную медную люстру. Ее тонкие, заговоренные на вечное горение, свечи отбрасывали тени, и их игра позволила представить, что все происходит не сейчас, а десять лет назад.

На том самом выпускном, которого с замиранием сердца я ждала, по ночам ворочаясь с бока на бок от предвкушения. Картинка, приходившая тогда мне в мечтах, почти полностью совпала с сегодняшней реальностью: Дилан кружит меня в медленном танце, и к нам прикованы взгляды всех присутствующих. Теперь, когда картинка наконец сложилась, будто узор в калейдоскопе, в голову пришел совершенно неожиданный вопрос: а чего мне на самом деле хотелось тогда больше: любви Дилана или внимания толпы? Во время учебы казалось, что между этими двумя вещами должен стоять знак равенства, но…

—Ты такая красивая, Эви, — искренне проговорил Дилан. Его жадный взгляд прошелся по мне, останавливаясь на достоинствах фигуры, и я на миг ощутила что-то вроде злорадного удовлетворения. Уязвленное женское эго расправило крылья, тонкие и слабые, как у пикси. — Совсем ничего общего с тем, какой ты была в академии.

Слова одновременно и польстили, и обожгли, будто пощечина. Я досадливо поморщилась. Ладони Дилана оказались неожиданно влажными и липкими, а восхищенный взгляд — слишком сальным.

Силы первой любви оказалось недостаточно, чтобы в моем животе, как и десять лет назад, запорхали бабочки. Иногда, благодаря усилию, я видела перед собой прежнего Дилана, но этот образ быстро рассыпался, как осколки разбитого зеркала. От его ауры любимца и баловня судьбы не осталось буквально ничего.

—Отец очень доволен мною. Я работаю в его магазинчике артефактов. Мне удалось навести порядок и заставить этих куриц работать!

—Куриц?

Он даже не смутился:

—Продавщиц, да. Им лишь бы сплетничать и чай пить, а не работать. Но меня не проведешь.

Он выразительно дотронулся до кончика своего породистого носа и подмигнул мне. Наверное, его слова должны были меня впечатлить, но вместо этого я ощутила неловкость и желание поскорее закончить разговор.

—А ты, Эви, кем устроилась? Носишь кофе какой-нибудь старой грымзе в департаменте науки?

Я поморщилась. Судя по тону, Дилан не хотел всерьез задеть меня. Просто говорил то, что думал. Видимо, он так и представлял мое будущее: унылое существование на роли секретарши и девочки на побегушках. Недостаточно умная, чтобы совершать научные открытия самостоятельно. Недостаточно красивая, чтобы найти покровителя и с его помощью занять место под солнцем.