Книга Охота за наследницей, страница 98 – Лана Север

С усилием отвела глаза от стального взгляда, который с первых секунд поймал меня в капкан. Затем, решительно прошла к одному из кресел и села, всем своим видом показывая, что сейчас будут вопросы. Марк, что удивительно, перестал изображать бога льда Ицтлаколиуки, подошел и уселся на подлокотник, недвусмысленно положив тяжелую ладонь мне на плечо.

Оставив в стороне реакцию окружающих на неоднозначный маневр, решила сперва удовлетворить собственное любопытство:

— Что там с Дракулой? — тем самым вогнав окружающих в легкий ступор.

— Ну, с Дракулой, этим типом с замашками маньяка? — видя, что меня не поняли, пояснила я.

— А, Савельев! — Сергей уселся на край дивана, ровно так, чтобы не утонуть в жутко неудобных подушках оного. — Ему, так скажем, крупно не повезло.

— Погиб?

— Может, лучше бы погиб. Потому что в том состоянии, в котором он находится сейчас, годится только на борщ.

— Он совершенный и стопроцентный овощ, — подсказал Марк, передвинув пальцы на мою шею и поглаживая ее. — В той аварии его чуть не сплющило с концами. Он в реанимации и вряд ли сможет хоть когда-нибудь восстановиться.

Не могу сказать, что это меня сильно огорчило. Но был еще один человек, судьба которого почему-то была мне важна. Не смотря ни на что.

— А… Макс? — я подняла голову, в упор взглянув на Марка.

Его рука тут же замерла, напрягшись, а взгляд заледенел. Тем не менее спросил вполне спокойно и даже мягко:

— Тебя так сильно волнует его судьба?

— Да, — не стала скрывать и ответила твердо. Если кому-то это не нравится, их проблемы. —Как бы то ни было, он в итоге меня спас. И я знаю, что у него были свои мотивы для совершения всех поступков. В том числе по отношению ко мне. Я это пережила. И, в конце концов, вряд ли среди здесь присутствующих много людей с кристально чистой совестью.

На последний словах я прямо посмотрела на отца. А тот усмехнулся. Правда, в глазах застыло что-то, похожее на грусть.

— Дарина, — он сделал шаг ко мне и присел на корточки, оказавшись ниже меня. — Я вижу в тебе черты своего характера.

— Весь характер, который у меня есть, исключительно мой, — может, чересчур резко, зато откровенно. — Я его воспитала сама. А еще детдом.

В горле встал ком, но я твердо договорила:

— А вы уж извините. Но к вам я не испытываю сейчас ничего.

Юрий Анатольевич едва заметно дернулся от моих слов.

— Понимаю. Понимаю. — Устало потер переносицу, закрыв глаза. Потом вновь взглянул на меня. — Но я хотел бы наладить с тобой отношения. Попытаться. Это возможно?

— Возможно, — не стала кривить душой. — И с Германом мы могли бы подружиться. И с Лерой… наверно. Кстати, где она?

— Эмм, понятия не имею, — это уже голос Марка.

— В общем, бог с ней! Вы ушли от ответа. Что с Максом?

Отец вновь усмехнулся, как бы намекая, что и в этом моем упрямстве видит черты собственного характера.

— С ним все в порядке, — сообщил неохотно Марк. — И… я в курсе, почему он так поступил. К нему претензий нет, учитывая проявленное содействие.

— И почему же?

Блондин встал и отошел, уставившись в окно.

— Видишь ли… Савельев когда-то спас жизнь его родной сестре. Ну как спас… Дал денег на сложную и дорогостоящую операцию в Европе. А потом поместил ее в какой-то пансионат. Так сказать, из благих намерений. Но по факту…

— Держал в заложницах, — закончила я.