Онлайн книга «Год левиафана»
|
– Академия стихий имени Асбьёрна (Грантланда), – зачитала она вслух, – подписала договор о взаимном сотрудничестве с академией магических искусств (Гардарика), которую будет представлять магистресса огня Лагерта дел Сабо (Лисавета Сабошина). Рыжеволосая девушка с рисунка больше походила на адептку, такую же, как сама Хильди, – молодую и несведущую в магии, но никак не на магистра. – И кудряшки эти растрёпанные… Но чем дольше Хильди всматривалась в лицо Лагерты, тем сильнее осознавала,что первое впечатление ошибочно. Слишком уж серьёзным оказался взгляд из-под прямых бровей. Да и вздёрнутый подбородок, расправленные плечи – эта девушка была не из тех, кто будет мяться у порога или заранее репетировать оправдательные речи. – Так, понятно, – дочитала Хильди статью. – Её пригласили из Гардарики вести лекции по изучению и обличению йотунских заклятий. Что бы это значило? И что это значило для Торвальда? [Торвальд Сарот Див ла Фрайн] Звук хрустнувшей кости стал милее самой дивной мелодии; хриплый, болезненный вскрик – отрадой для измученной души. В какой-нибудь иной жизни Торвальд презирал бы себя за это. Много ли чести калечить старика? Но сейчас, здесь, в этой комнате, он сжимал морщинистую руку, увитую чёрной вязью запрещённых рун. Тёмно-бурая кровь врага, пропитанная ядом жуткой магии, смешивалась с его собственной – ярко-алой, сочившейся из разрезанной, лопнувшей кожи на пальцах. Ими Торвальд раздирал нити, окружавшие его тело, словно кокон шелкопряда. Раскрошенный вокруг лёд жадно впитывал кровь, медленно наливаясь багрянцем, словно винный сорбет. Острые снежинки размером с фарфоровое блюдце лопались под ногами старика, что от боли метался по комнатушке. Торвальд знал, что силы не равны, знал, что в теле почти иссохшего старика беснуется тьма, такая тягучая, такая древняя… Знал он и то, что проиграет. Знал, что будет повержен. С истощённым резервом, измученный, слабый. Что он мог? Только вложить всю свою агонию в резкий рывок. Оборвать нити, ударить смертоносными снежинками, грани которых острее лезвий. Но Ашилл вскинул сотканный из тьмы щит. Успел. Лёд звонко посыпался к его ногам. И в этот миг Торвальд сделал последнее, на что оставались силы, – схватил врага за руку и сломал старческую кость, так, что та уродливым обломком вспорола рукав… Успел Торвальд и вложить в этот рывок жалкие крупицы хаоса. В былые времена эта сила бы уже заставила проклятую кровь застыть в венах, разорвать их изнутри и обратить йотуна в ледяную статую. Теперь же оставалось довольствоваться лишь открытым переломом. Но и эта ничтожная победа была не над телом – над тьмой, что бесконтрольно всколыхнулась внутри йотуна, взбунтовалась, ища немедленного отмщения. И оно последовало. «Пусть проиграл, пусть повержен! Но хватит. Многие погибли, стоя рядом. Многие погибли заменя. Лагерта… Моя огненная Лиса. Моя… Хватит! Своё бремя я унесу с собой в хаос. А Брунхильд, маленькая и такая хрупкая, ранимая, пугливая. Она останется». Боль. Боль. Боль. «Брунхильд не заслужила той жуткой участи, что готовит ей Ашилл. Лучше уйду я. Сегодня. Сейчас. Пока ещё не поздно. Пока он не добрался до неё». Сотни… Тысячи ледяных игл пронзили душу. «Теперь она не нужна Ашиллу. Она сможет прожить свою жизнь. Ей вообще не стоило пробуждать меня. Не стоило возвращать из хаоса». |