Книга Бойся моего ада, страница 60 – Виктория Вашингтон, Екатерина Юдина

Я не решалась. Дикость происходящего сковывала все тело, заставляя замереть и просто дождаться, когда альфа остановится. Но когда его ладонь решительно скользнула под ткань штанов, я резко, словно меня резануло острым лезвием, ответила на поцелуй.

Это ощущалось, как горящая лава по телу. Теперь эмоции внутри меня были не сокрушающими, а уничтожающими. Будто меня бросили в ледяную прорубь, после этого залив её раскаленным металлом.

Я дрожала, когда продолжала целовать его. Меня парализовало изнутри осознанием, что как раньше уже не будет.

Аш вернул ладонь к моим волосам, сжав локоны и сильнее прижав к себе. Поцелуй стал более жестким, развязным. Мне буквально не хватало дыхания от ощущений. От того, как язык Аша скользил по моему, по губам. От того, как он ненадолго спускался поцелуями к шее, чтобы дать мне немного воздуха, а потом вновь возвращался к губам еще с более сильным напором.

Он продолжал трогать грудь, отчего тело и сознание буквально плавилось.

Это по-прежнему казалось диким, неправильным, противоестественным.

Но его напор сбивал. Рассплавлял сознание настолько, что я даже не могла понять, что я ощущаю.

Я впивалась в его руки и плечи ногтями, оставляякровавые царапины, но продолжала целовать.

И то, что дико меня пугало — это тело, которое будто бы теперь жаждало его касаний, сгорая под каждым его малейшим движением.

Когда я проснулась, комнату уже наполнил блеклый свет рассвета. Часы показывали что-то неприлично раннее, и первое, что я почувствовала, — это неловкость. Воспоминания о ночи вспыхнули в голове и буквально заполняли собой все пространство, разрывая меня изнутри.

Я была в своей кровати. Ночью Аш резко прервал наш поцелуй и сказал, чтобы я возвращалась в нее.

Альфа уже не спал. Он лежал на своей кровати, одна рука закинута за голову, другая лениво пролистывала что-то на телефоне. При виде меня он оторвался от экрана и бросил короткий взгляд.

— Проснулась? — голос у него был хриплым. — Пошли в душевую.

Я сначала решила, что ослышалась.

— В душевую? — повторила я, чувствуя, как непрошенная волна паники подкатывает к горлу. — Это как-то… нет. Точно не здесь.

Он поднял одну бровь, будто недоумевая, и сел на кровати, легко и непринуждённо.

— Перестань, это мужской корпус. Тут все принимают душ вечером, а умываются минимум за десять минут до начала построения. Никого в душе не будет.

Я закусила губу, ища предлог отказаться, но он уже встал, потянулся, небрежно взъерошив волосы.

— Ладно, слушай. — Он подошёл к шкафчику, достал оттуда полотенце и что-то ещё, бросив мне. — Вот тебе полотенце, вот гель. Половина из живущих здесь даже не знает, что душ существует.

Я смотрела на него, будто он предлагал мне ограбить банк.

— Это… странно.

— Хватит спорить. Идёшь или нет?

— А если кто-то увидит?

Аш громко выдохнул и стукнул дверью шкафа, явно уже потеряв терпение.

— Рейра, в этом корпусе даже тараканы не шевелятся так рано. Идём, пока я добрый.

Не дождавшись моего ответа, он шагнул к двери, лениво оперевшись на косяк. Этот жест был настолько естественным и уверенным, что я почувствовала себя глупо за своё сомнение. Сжав ладонь вокруг полотенца, которое он бросил на мою кровать, я встала, не зная, что именно меня толкает за ним.

Когда мы дошли до душевой, он уверенно распахнул дверь, как будто это была его личная территория.