Книга Коварный супруг, страница 134 – Катарина Маура

Я все еще задыхаюсь и пытаюсь отдышаться, когда он натягивает на меня платье.

— Ты получила то, что хотела, — говорит он, его голос грубый, лишенный той страсти, которую я ожидала. — Так что уходи, Сиерра. У меня есть работа.

Мое сердце болезненно сжимается, когда я отталкиваюсь от его стола, чтобы зализать раны, прежде чем выпрямиться и повернуться к нему лицом.

— И ты тоже, — говорю я ему, мой голос срывается. — Ты хотел причинить мне боль, и ты это сделал. Ты не должен был заходить так далеко, Ксавьер. Просто посмотри мне в глаза и скажи, что я тебе больше не нужна.

Он не опровергает мои слова, и я делаю дрожащий вдох, по щеке течет одинокая слеза. Я на собственном опыте убедилась, что его молчание режет глубже, чем все, что он мог бы мне сказать, и, Боже, это больно.

— Я буду дома и буду ждать, — говорю я ему, мой голос едва превышает шепот, когда я отхожу от него. — Я буду ждать миллион лет и один день, Ксавьер, если это потребуется. — Я оглядываюсь через плечо, когда подхожу к его двери, и вижу, что он смотрит в окно, как будто на меня даже не стоит смотреть.

— Я буду ждать, потому что я все еще хочу тебя, и я все еще люблю тебя. И даже то, как ты сейчас со мной обращаешься, не изменит этого.

Глава 58

Сиерра

Я вздыхаю, когда останавливаюсь перед домом родителей Ксавьера, и сердце щемит, когда я сижу в машине несколько минут, пытаясь взять себя в руки, но все, о чем я могу думать, — это интервью, которое Ксавьер дал сегодня утром, объявив о нашем слиянии и сильно намекнув, что это единственная причина, по которой он женился на мне. Я пересматриваю его снова и снова, и каждый раз мне становится еще больнее. Я понимаю, почему он так поступил — он посылает сигнал, сообщая всему миру, что я ему недостаточно дорога, чтобы стать надежной мишенью, которую можно использовать, чтобы добраться до него.

Я делаю дрожащий вдох и откидываюсь назад, пытаясь убедить себя улыбнуться и сделать вид, и только вздрагиваю, когда открывается пассажирская дверь. Мой свекор улыбается, садясь в машину, его костюм-тройка мне смутно знаком.

— Маме понравился костюм, который ты купила для Ксавьера, — объясняет он, когда видит, что я смотрю на него. — Поэтому она купила такие же для меня, Элайджи, Хантера и Зака. Я так и не смог объяснить ей, что мальчики уже слишком взрослые для одинаковых нарядов.

Я натянуто улыбаюсь.

— Что ты делаешь, папа?

— Сижу с моей маленькой девочкой, — отвечает он. — Мы можем не заходить, если ты не хочешь, но я не хочу, чтобы ты сидела здесь одна.

Слезы начинают наполнять мои глаза, и я резко прикусываю губу, пытаясь подавить их.

— Я просто так устала от боли, — говорю я ему, зарываясь лицом в ладони. Я прихожу к нему на ужин несколько раз в неделю, просто чтобы не оставаться дома одной в доме, который раньше был наполнен счастливыми воспоминаниями — воспоминаниями, которые постепенно сменяются одиночеством и разочарованием.

Мне хочется вернуться домой к братьям и сестрам, но я знаю, что не могу внезапно приезжать чаще, чем раньше, иначе они будут волноваться за меня, и я не могу никому признаться, что мой брак разваливается, и ничто из того, что я пробовала, не помогает мне сохранить его.

Папа предлагает мне носовой платок, слишком красивый, чтобы им пользоваться, и я начинаю плакать еще сильнее при мысли обо всем, что мне предстоит потерять. Это не только любовь всей моей жизни, но и родители, о которых я никогда не думала.