Книга Коварный супруг, страница 111 – Катарина Маура

— Ты не обязан мне говорить, — говорю я ему, и мое сердце щемит. — Я никогда не хотела знать о тебе все, Ксавьер. Я просто не хотела чувствовать себя чужой. Я хотела чувствовать себя ближе к тебе, и теперь я чувствую.

Он качает головой.

— Некоторое время назад Дион сказал мне кое-что, что меня зацепило, и он прав. Он сказал мне, что если я не скажу тебе правду, то не дам тебе честного шанса полюбить меня, и я всегда буду бояться, что ты бросишь меня, когда узнаешь, что есть части меня, которые я от тебя скрывал,— и это правда. Ксавьер проводит рукой по волосам и вздыхает, выражение его лица печально. — Эти предприятия? Я хочу, чтобы они были у тебя независимо от того, что ты обо мне думаешь, когда я расскажу тебе все, что мне нужно, но сегодня я хотел поговорить с тобой не об этом.

Я киваю, сердце бешено стучит, нервы бегут по позвоночнику.

— Я слушаю, — говорю я ему, мой голос мягкий.

Глаза Ксавьера на несколько мгновений закрываются, а затем он смотрит на меня с чистым выражением покорности на лице.

— В ту ночь, когда я вернулся домой с кровью на одежде, я отрезал язык одному человеку и расчленил еще нескольких.

У меня сводит желудок, и я делаю глубокий вдох.

— Они заслуживали смерти?

Его глаза расширяются, как будто он ожидал совсем не такого ответа.

— Да, — говорит он с легким замешательством.

— Расскажи мне, почему.

— Это долгая история, — говорит он мне, — но ты заслуживаешь того, чтобы ее услышать.

Я киваю, и он начинает рассказывать мне о криминальных корнях своей семьи, а я восторженно слушаю.

— Я хотел уйти, — признается он, — и не только я — Валерия тоже. Мы часто спорили об этом, потому что она действительно набралась смелости уйти, но я не решался разочаровать наших родителей. В один из вечеров наш обычный спор перерос в ссору, и я сказал ей, чтобы она просто ушла, а не говорила об этом постоянно. — Он смотрит в сторону, в его глазах — чистая сердечная боль. — Она вышла за дверь, а я смотрел ей вслед. Это было в ту же ночь, когда она исчезла.

Ксавьер едва смотрит на меня, продолжая рассказывать о своем прошлом, о фотографии, которую он получил, и о том, как он отреагировал на эту попытку шантажа.

— Я хотел бы сказать тебе, что все это в прошлом и что теперь я стал лучше, но правда в том, что я не жалею об этом и сделал бы все заново, если бы мне понадобилось. — Он сжимает руки и медленно поднимает глаза. — Я понимаю, что это все меняет, Сиерра. Я думал скрывать это от тебя до конца наших дней, но потом понял, что тебе будет гораздо больнее, если ты узнаешь, что мы построили нашу любовь на лжи, а я слишком сильно люблю тебя, чтобы так поступать.

— Ты прав, — пробормотал я. — Это все меняет.

Когда я поднимаюсь со своего места, он смотрит на меня с сокрушенным видом, а когда я подхожу к нему, его брови хмурятся. Он отодвигает стул, и его глаза расширяются,когда я ставлю колено между его ног и кладу руки ему на плечи.

Ксавьер тянется ко мне, но отдергивает руки, глядя мне в глаза, — такого выражения лица я у него еще не видела. Он смотрит неуверенно, с надеждой и завороженно — и все это одновременно.

— Давай объявим о нашем браке, — говорю я ему, и мой голос дрожит. — Я люблю тебя, Ксавьер. Я люблю каждую твою частичку, включая те, которые ты хотел бы никогда не видеть. Каждый опыт, каждое сожаление сделали тебя таким, какой ты есть, и я бы ничего в тебе не изменила. Я люблю тебя таким, какой ты есть, Ксавьер Кингстон, и всегда буду любить.