Книга Разрушенные клятвы, страница 56 – Катарина Маура

Глава 22

Зейн

— Не опаздывай сегодня на ужин, — говорит бабушка по телефону своим привычно строгим тоном. — У нас есть темы, которые стоит обсудить лично. В первую очередь — что ты собираешься делать с внучкой Эда Харрисона. За те несколько месяцев, что она работает у деда, она успела перестроить несколько отделов, существенно улучшила имидж компании и расширила сеть связей. Это нужно остановить. С такой скоростью они получат конкурентное преимущество уже через два года, если не раньше.

Я сдерживаю довольную улыбку, паркуясь у дома Селесты, предвкушая, как проведу с ней время. Если бы бабушка узнала, что кое-какие идеи для ее стратегий подкинул ей я, меня бы, наверное, уже похоронили.

— Не волнуйся, Бабуль. Я справлюсь с Селестой.

Просто не в том смысле,в котором ты ждешь.

Последние месяцы пролетели как в тумане. Мы разрушали барьер за барьером, пока не осталась только эта необъяснимая близость — чувство, которого я раньше не испытывал. Мы вместе почти каждый день, и когда я с ней, время исчезает. Недели слились в месяцы, и все четче я вижу наше будущее. Оно не будет легким, но наша связь стала такой крепкой, что я уверен — мы справимся. Мне просто нужно убедить в этом ее.

Бабушка раздраженно выдыхает и вешает трубку, оставляя меня наедине с мыслями о ее непримиримой войне с Харрисоном. В бизнес она вмешивается реже, чем раньше, но стоит Селесте сделать хоть один серьезный ход, как мне тут же прилетает злой звонок. И все сложнее делать вид, будто я собираюсь ее останавливать.

Я усмехаюсь себе под нос, беря с соседнего сиденья букет белых камелий, который сорвал в своем саду, и направляюсь к двери. Она распахивается прежде, чем я успеваю постучать, и Селеста прыгает мне в объятия. Я ловлю ее, крепко прижимая к себе, случайно вдавливая цветы ей в спину.

— Ты наконец-то здесь, — ее глаза сверкают, и черт возьми, она так прекрасна. И что еще лучше — она моя.

Такой я люблю ее больше всего: растрепанные волосы, короткие шелковые черные шорты и крошечный топ, больше похожий на намек, чем одежду. Все это — только для меня. Никто другой не увидит ее такой, и я не собираюсь делиться.

Я улыбаюсь, находя ее губы, и мы мгновенно теряемся в поцелуе. Я роняю цветы и, не отрываясь от нее, не глядя, неся ее на руках, захожу в дом. Мы уже давно выработали традицию: каждый вечеря готовлю ей ужин, помогаю по дому, а она соблазняет меня остаться на ночь. Так пролетели шесть месяцев, и это оказалось даже лучше, чем я мог себе представить.

— Кажется, ты говорила, что сегодня мы наконец-то покрасим стены, — шепчу я между поцелуями, пока сажаю ее на кухонный стол. На языке остается легкий привкус ментола. Чертова привычка воровать у меня карамельки. Я даже не знаю, почему это меня так заводит, но каждый раз она доводит меня до безумия.

— Потом, — ее пальцы стягивают с меня пиджак, а через мгновение она уже расстегивает жилет и рубашку. Она делает это все быстрее и быстрее с каждым днем.

Она говорит «потом» уже несколько месяцев, и я только усмехаюсь. Каждый раз, когда мы собираемся покрасить стены на кухне, мы заканчиваем вот так — ее задница на столе, а я между ее ног.

Селеста довольно вздыхает, ее взгляд скользит по моему телу, и это сводит меня с ума. Быть желанным для женщины, одержимость которой преследовала меня большую часть жизни просто охрененно.