Книга Разрушенные клятвы, страница 41 – Катарина Маура

Арес усмехается, и я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Может, обсудим, почему лучшая подруга нашей младшей сестры рассказывает тебе такие вещи? Ты не слишком ли близок с девчонкой, которая младше тебя на десять лет? Тупой извращенец, — бросаю я, прекрасно зная, что бабушка активно устраивает свадьбу Ареса и Рейвен. Но не могу удержаться от того, чтобы поддеть его. Разговор о Рейвен — самый легкий способ вывести Ареса из себя и сменить тему. Он зациклен на ней куда сильнее, чем сам осознает.

К счастью для него, отвечать ему не приходится — в комнату входит Дион, а за ним его лучший друг, Ксавьер Кингстон. Мы воспринимаем семейные традиции довольно серьезно, но бывают исключения. Ксавьер — одно из них. Я даже не помню, как так вышло — однажды Дион просто привел его с собой, и с тех пор он приходит сам по себе. Кингстоны и Виндзоры не особо ладят, но Ксавьера мы терпим. Впрочем, это скорее из-за Диона. Он замкнутый, носит в себе демонов, о которых думает, что мы не знаем, а Ксавьер, кажется, это понимает и поддерживает его так, как не можем мы.

— Почему у вас тут такой вид, будто я пропустил что-то пикантное? — спрашивает Ксавьер, усаживаясь на свое место.

Дион тоже хмурится, в глазах вспыхивает любопытство.

— Что я пропустил?

И меня тут же накрывает чувство вины. Он и так живет чертовски далеко, и мне не хочется, чтобы он чувствовал себя еще более оторванным от нас, чем уже есть. Но я точно не собираюсь заново пересказывать весь этот разговор.

— Просто обсуждали, как Зейн зациклился на Селесте Харрисон, — вставляет Лекс, и я закрываю глаза. Все. Я пропал. Они не отстанут.

— Я думал, ты ее ненавидишь? — удивляется Дион.

— Да, я отчетливо помню, как ты просил меня помочь взломать ее шкафчик, чтобы подбросить туда всякую херню, когда мы были в старшей школе, — добавляет Лекс. — Разве ты не пытался пару раз добиться ее отчисления?

Черт. Даже Лекс помнит, каким мудаком я был по отношению к ней. Если он не забыл, то с чего бы Селеста забыла?

Лука качает головой, усмехаясь.

— Как там говорится? Между любовью и ненавистью тонкая грань? Или это про то, что мальчишки дразнят девочек, которые им нравятся?

Я кладу карты на стол и откидываюсь на спинку кресла, раздраженный.

— Между нами ничего нет. Она ненавидела меня в школе, и это не изменилось. Конец истории.

Они все смотрят на меня, каждый с задумчивым выражением лица.

— Хм, — протягивает Арес. — Ты конкретно по ней двинулся.

Лука поджимает губы и кивает.

— Я понял это в тот момент, когда увидел, как ты с ней танцуешь. Ты смотришь на нее так же, как Сиерра смотрит на бабушкино печенье.

Я закатываю глаза и тяну еще одну карту, не зная, как сменить тему. Сегодня я устал и раздражен — сил развлекать их просто нет.

— Кстати, о бабушке, — осторожно вставляет Дион. — Ты же понимаешь, что она этого никогда не допустит, верно? У нас нет выбора, Зейн. Мы все окажемся в браках по расчету. Разве не лучше забыть о ней, пока еще можешь?

Я тяжело вздыхаю и перекатываю на языке мятную карамельку, чувствуя себя еще более беспокойным, чем раньше.

— Семья Селесты тоже занимается гостиничным бизнесом, — говорю я, впервые озвучивая свои самые потаенные мысли. — Это не невозможно. Если бы они были открыты к слиянию, это могло бы сработать.

— Блять, — выдыхает Ксавьер. — Ты, сука, серьезно подумываешь на ней жениться? Ты в своем уме? Она вообще к тебе хоть что-то чувствует?