Книга Нежеланный брак, страница 3 – Катарина Маура

— Никогда не думала, что снова услышу, как ты играешь.

Я напрягаюсь и поворачиваю голову, чтобы увидеть свою сестру, стоящую в дверях. Ее выражение лица такое же измученное, как, вероятно, и мое. Откуда она узнала, где меня найти?

Я отгоняю эту мысль и криво улыбаюсь. Нет, конечно, она знала. Мы с Сиеррой из одного теста. Она сияет ярко, как мама всегда, но за ее улыбкой скрывается глубина, которую большинство не может постичь. Из всех нас она самая наблюдательная, самая заботливая. Она глубоко чувствует все, и радости, и горести, и она переживает боль вместе с каждым из наших братьев и сестер. Сегодняшний вечер может быть тяжелым для меня, но наблюдение за моей болью разобьет ей сердце сильнее, чем мое собственное. Я знаю, что должен притвориться ради нее и быть тем старшим братом, которого она заслуживает, но я не могу. Не сегодня.

Она подходит ко мне и опускается на колени рядом с моей скамейкой, с дрожащей улыбкой на губах. Я раскрываю объятия, и она крепко меня обнимает. Я вздыхаю и кладу подбородок ей на голову, обнимая в ответ.

— Я не думаю, что смогу это сделать, — признаюсь я, мой голос едва слышен. Она единственный человек, который знает о чувстве вины и стыда, которые я несу, о грехах, которые тяжело давят на меня.

— Это не твоя вина, Дион, — лжет она.

— Я не могу так поступить с ней. Не с ней.

Сиерра отстраняется, чтобы посмотреть на меня, ее выражение лица настороженное.

— Но ты должен, и если ты ищешь прощения, то какой лучший способ найти его, чем сделать Фэй счастливой? Может быть, делая это, ты обретешь и то счастье, которое заслуживаешь. Потому что ты заслуживаешь его, Дион. Ты заслуживаешь быть счастливым.

Я смотрю в ее глаза, впитывая искренность ее слов. Как она может верить в это таксильно? Как может сидеть передо мной, не виня меня за все, что я у нее отнял? За все, что я отнял у нас?

Осталась бы она при своем мнении, если бы знала, какое зверство я прячу в себе? Меня душит страх, что я заражу Фэй этим ядом. Что моя тьма сожрет и ее, испортит, извратит. И самая мерзкая, прогнившая часть меня этого хочет. Что бы Сиерра сказала, если бы я признался, что все это время я избегал невесту не только из-за чувствавины?

Фэй

Моя спина остается идеально прямой, когда я подношу вилку ко рту. Легкая дрожь в руке выдает страх, что засел глубоко внутри. Я сжимаю металл покрепче, заставляя себя сохранять спокойствие, пока пережевываю безвкусные яйца-пашот.

Мы все просто ждем. Ждем, когда отец сорвется. Сегодня это будет еда? Или ему покажется, что мы жуем слишком громко? Что бы это ни было, взрыв неизбежен. Обычно к этому времени он уже уезжает на работу, и то, что он все еще здесь, не сулит ничего хорошего.

Моя мачеха, Абигейл, держит то же выражение лица, что и я. Притворное дружелюбие, рожденное страхом. Мы обе слишком хорошо знаем: любое другое поведение разозлит отца.

Я контролирую дыхание и заставляю себя сглотнуть. Не могу позволить ему поймать меня на том, что я оставила хоть кусок еды. Даже если меня сейчас стошнит.

Мое беспокойство нарастает, когда младшие сестры, Линда и Хлоя, начинают ерзать на своих местах. С каждой секундой раздражение отца только растет. Прошу вас, молю я про себя. Не дайте ему сорваться на вас.

Я одновременно рада и напугана тем, что мои младшие сестры еще не научились подстраиваться под его настроение. Это значит, что в них еще жива надежда. Что их дух еще не сломлен. Но это же делает их более уязвимыми перед его гневом. Мне уже не так больно — я привыкла, но надеюсь, что им не придется. Осталось немного. Еще несколько месяцев, и все изменится.