Книга Доктор Грант, страница 107 – Катарина Маура

– Я люблю тебя еще больше.

И это правда. Она дороже мне всего на свете. Любовь к ней стоит любого испытания, которое Гарольд мне посылает, любого испытания страхом и неизвестностью. Стоит всего, и даже большего.

АМАРА

Моргаю, стараясь не обращать внимания на назойливое жужжание телефона, которое медленно, но верно выводит меня из мечтательной дремоты. Обернувшись, машинально тянусь за телефоном, закрывая глаза, поднося его к уху.

Во мне велик соблазн проигнорировать звонок, заблокировать телефон и убрать его подальше, но что-то не так. В глубине души чувствую, что что-то случилось. Руки дрожат, когда я подношу телефон к уху и отвечаю на звонок.

– Амара Астор?

Женщина по телефону говорит спокойно и профессионально. Слишком профессионально, чтобы звонить мне посреди ночи. Ее тон меня скорее настораживает.

– Слушаю, – говорю я тихо, но с нотками страха.

– Я звоню из госпиталя Ридженси. Ваш номер телефона был сохранен в телефоне мистера Симмонса как контактный телефон для экстренных случаев.

Она делает паузу. Я тяжело сглатываю.

– Я его дочь, – говорю я ей. – Что с отцом? – Я приподнимаюсь, на глаза наворачиваются слезы. Одеяло спадает, и Ноа поворачивается во сне, протягивая ко мне руки.

– Ваш отец в критическом состоянии, мисс Астор. Врач сможет больше вам рассказать, – ее голос звучит неуверенно, будто бы ей не хотелось вообще делать этот звонок.

– Скоро буду.

Я вешаю трубку, чувствуя себя ужасно, мои руки дрожат. Месяцы. Месяцы я игнорировала его, а теперь могу лишиться возможности поговорить с ним один-единственный раз.

– Что случилось? – спрашивает Ноа спросонок. Он приподнимается и, поднеся палец к моему подбородку, разворачивает меня лицом к себе. – Что случилось, Амара?

Обвив его шею руками, я обнимаю его, проваливаясь в его крепкие руки.

– Мой отец, – говорю я ему, давая волю слезам, – он в больнице. Я знаю, что мне нужно что-то делать, но я боюсь, Ноа. Мне так страшно.

Я сдавливаю всхлип, когда Ноа крепко обнимает меня, запуская руку в мои волосы.

– Что сказала медсестра?

– Только то, что он в критическом состоянии, – выдавливаю я из себя.

Кивнув, Ноа гладит меня по спине.

– Пойдем, я отвезу тебя. Ты не одна, милая. Я буду рядом с тобой. Что бы ни случилось, что бы ни произошло в больнице, я буду рядом с тобой.

Я киваю, но не могу перестать дрожать. Я не в состоянии контролировать испытываемый мной ужас. Сожаление. Ноа изначально был прав. Я могла столько раз увидеться с ним, поговорить с ним, а я воспринимала все как должное. У меня было то, о чем Ноа тоскуетежедневно. Я видела, как он боготворит моего деда, как смотрит на фотографии своих родителей. Я все это видела, но все равно воспринимала своего собственного отца как должное.

Я могу думать только об этом, пока одеваюсь. Отчасти я даже не хочу ехать в больницу, боясь, что могу увидеть там. Я не готова столкнуться с вероятностью того, что у меня может вообще не быть отца. Я была настолько поглощена ненавистью и гневом, что никогда не понимала, насколько это большая роскошь – иметь отца.

Ноа молчит по пути в больницу, он явно волнуется, это видно по тому, как он сжимает руль. Что-то в его взгляде говорит мне, что он запутался в собственном прошлом. Он не рассказывает мне, как потерял родителей, но не удивлюсь, что это было что-то похожее на то, что я чувствую сейчас. Телефонный звонок. Больница. Возможно, мне сегодня придется пройти через многое, но и Ноа тоже. Несмотря ни на что, он здесь, со мной. Я стараюсь зацепиться за это чувство, за нашу общую любовь. Она поможет мне пройти через все.