Книга До тебя, страница 64 – Катарина Маура

– Он хороший парень. И умный.

– Он думает, я смотрю порно с осьминогами, – выпаливаю я.

Грей застывает с лопаткой в руке.

– Он что?

Я смеюсь и делаю все возможное, чтобы объяснить, в чем дело, в надежде, что Грей поймет, почему мне смешно. Вместо этого его лицо становится абсолютно бесстрастным.

– А, так вы флиртовали, – говорит он, и его голосзвучит… отстраненно. – Мило.

Меня это вводит в ступор.

– Что? Нет. Вовсе нет. Я думаю, он просто шутил, потому что не смог найти никакого компромата на меня.

Грей выключает плиту и небрежно перекладывает содержимое сковородки на тарелку. Смотрит на тарелку, потом пододвигает ее ко мне.

– Я не голоден, – говорит он. – Ешь.

Я в тишине ем яичницу, проигрывая в голове наш разговор и прикидывая, что в моих словах могло вызвать у него раздражение. Может, он думает, что я несерьезно отношусь к работе? Не хочу, чтобы он решил, что я только и делаю, что флиртую.

Укладываясь спать, я продолжаю размышлять на эту тему. Приготовив яичницу, Грей исчез, и я не знаю, что думать. Он выглядел сердитым или скорее разочарованным – да, наверное, это более подходящее слово.

Я беру телефон, изо всех сил пытаясь выбросить его из головы. Рассеянно листаю ленту уведомлений «Немезиды» и замираю, когда до меня доходит, что я вижу.

Финансовая информация, которую я запросила по Питеру Симмонсу. Я читаю, и сердце болезненно сжимается.

Его уволили за пару месяцев до ограбления, а за две недели до рокового дня его дом был конфискован. Я просматриваю платежи, растущие долги, из-за которых он лишился жилья. Дольше всего он платил по счетам дочери. Школа, уроки фортепиано, репетиторы.

Я читаю данные, постепенно сопоставляя факты. Его дочь ходила в одну школу со мной. Поэтому мы стали целью?

До сих пор помню его глаза, когда он увидел меня на пороге гостиной. Он казался таким же испуганным, как и я. Я не могла понять, зачем ему стопка моей одежды. Но теперь все стало ясно. Его дочь – моя ровесница. Поэтому он решил нас ограбить? Ему нужно было что-то для нее?

Я делаю судорожный вдох, читая бесчисленные сообщения, которые он пытался ей отправить; все они были не прочитаны. Я годами ненавидела этого человека за то, что он отнял у меня родителей, но, похоже, мы с Ноа не единственные, чья жизнь была разрушена.

Все поступки Питера сейчас показывают, что он раскаивается. Это видно по пожертвованиям в различные ассоциации по борьбе с вооруженным насилием, по неотвеченным письмам, отправленным дочери, по обыденным заметкам его офицера по УДО.

Он вышел из тюрьмы, но продолжает расплачиваться за свое преступление. Каждое письмо и каждое пожертвование напоминают ему о том, что он отнял у меня.

Уже несколькомесяцев я получаю уведомления о нем, и ни разу не было ни единого признака, что он может снова свернуть на преступный путь. Скорее его поступки выдают сожаление.

По щеке скатывается слеза, и руки дрожат, когда я заставляю себя сделать правильный выбор.

Достаточно. Этого достаточно. Я не могу предавать то, чем занимаюсь. Не могу использовать свою платформу. Он заплатил за свои грехи, а я… я должна это принять.

Я должна отпустить. Должна дать своей душе возможность исцелиться. Я колеблюсь, делаю глубокий вдох, мой палец зависает над кнопкой Delete.

Собираюсь с силами и нажимаю на нее, удаляя Питера Симмонса из списка наблюдения «Немезиды». Несколько месяцев… Я держала его там несколько месяцев и не увидела даже намека на преступление. Нужно остановиться. Я должна.