Книга Проклятие Теней и Льда, страница 114 – Катарина Маура

Она вздрагивает и на мгновение закрывает глаза, как будто воспоминание слишком ярко, чтобы его вынести.

— Он действительно теряет себя. Проклятие превращает все его тело в существо, непохожее ни на что, что я видела раньше. Его глаза становятся черными, и он превращается в демона во всех смыслах этого слова. Я никогда не боялась Теона, но боюсь его, когда он такой. Когда сражение закончилось и он остался последним, кто стоял на ногах, Рафаэль и я попытались подойти к нему. Мы думали, что это поможет ему бороться с проклятием, но это не помогло. Мы потеряли нескольких наших людей и едва не лишилисьжизни. Когда он в таком состоянии, он не является самим собой. Он словно одержим. Он не узнал нас и не мог понять, кто хочет ему вреда, а кто нет.

Я смотрю на Феликса, не в силах даже представить себе то, что описывает Элейн.

— Мы не можем допустить, чтобы дело дошло до такого, императрица. Ты должна предупредить меня, если будет похоже, что он теряет контроль, чтобы я могла организовать наше возвращение. Наши планы могут подождать.

Я киваю в знак согласия и наблюдаю, как Феликс помогает солдатам поднять и установить металл. Я заметила, что он минимизирует использование своей алхимии, и мне интересно, не потому ли, что он начинает бояться, что ее использование заставит его потерять контроль.

Я подхожу к нему и замечаю, как он напрягается, но не поднимает головы. Странно, но мне кажется, что он почти не смотрит на меня. Это совершенно необычное наблюдение, но я сомневаюсь, что ошибаюсь.

— Я могу помочь, — говорю я солдатам. Они прерывают свою работу и, словно по команде, кланяются. — Вам действительно нужно перестать так делать, — говорю я им. Они не кланяются Феликсу; они относятся к нему как к одному из своих, но ко мне относятся иначе. Солдаты смотрят на меня с почтением, и это нервирует.

— Приносим извинения, Ваше Превосходительство, — говорит один из них. По-моему, его зовут Саймон. — Это инстинктивно. Большинство из нас ждали вас всю свою жизнь, и то, что вы здесь, среди нас, — большая честь. Слухи о пророчестве передавались из поколения в поколение, начиная с моей бабушки.

Я улыбаюсь, как могу, и поднимаю руки так, как меня научил Феликс, поднимая сталь в воздух, а затем опуская ее в землю, которую солдаты выкопали, затратив на это несколько минут, а не часов.

В каждой области, которую мы посещаем, Феликс как можно быстрее устанавливает самые большие трубы, а я так же быстро пропускаю через них огонь, прежде чем проклятие успевает помешать нашей работе. Как только главная труба установлена, она, похоже, создает безопасный радиус, в котором наши солдаты могут работать, устанавливая дополнительные трубы, которые нагревают землю больше, чем одна труба, после чего Феликс соединяет их, и я пропускаю через них весь огонь.

Солдаты возбужденно перешептываются между собой, но я не отрываю глаз от Феликса. Он стоит лицом к своим людям ипока не обращает на меня внимания. Я придумывала себе оправдания, убеждая себя, что между нами просто встала работа, но я не знаю, как долго еще смогу обманывать себя. Феликс избегает меня.

Когда я подхожу к нему, он выпрямляется, выдавая, что заметил меня.

— Феликс, — шепчу я. Когда он поворачивается ко мне, он выглядит нетерпеливым, как будто не хочет находиться рядом со мной и я ему просто мешаю. — Давай уйдем на ночь, — все же шепчу я.