Книга (Не)рождественское Чудо Адской Гончей, страница 58 – Зои Чант

Он уложил ее, целуя до тех пор, пока уже ей самой не потребовалось глотнуть воздуха. Он потянул за подол ее футболки, и она пробормотала протест.

— Это нечестно, — выдохнула она и почувствовала, как его вопрос коснулся ее сознания. — Ты же не снимал одежду, когда превращался в прошлый раз. А у меня даже шанса не было полюбоваться.

Флинс фыркнул от удивления. Он уткнулся лицом в ее плечо и поцеловал ее в затылок, но оставил ее рубашку в покое.

Шина провела пальцами по его воротнику. Она расстегивала пуговицы одну за другой, сдерживая порыв поцеловать его грудь. Она хотела видеть его. Всего. Если это их единственный раз вместе,она хотела запомнить как можно больше.

Под рубашкой он был поджар, мышцы упругие и твердые под ее кончиками пальцев. Его сердце билось, отдаваясь в ее прикосновении. Старые шрамы пересекали его ребра. Шина замерла, пальцы скользнули по их краям. Оборотни могли заживать со шрамами, но для этого требовалось куда более серьезное повреждение, чем для людей. Чтобы у Флинса было столько шрамов…

— Не надо, — мягко сказал он. Она посмотрела на него, и он пояснил: — Я чувствовал, как ты размышляешь. Я не хочу, чтобы ты о них беспокоилась.

— От этого не становится лучше, — проворчала она. Возможно, он не хочет, чтобы она беспокоилась о Паркере, но она могла соединить точки и понять, чего он не говорит. Даже туповатая¹⁷…

Холод омыл ее. Была ли она все еще туповатой овцой-оборотнем? Эти вспышки гнева, странная пустота внутри — что, если ее овца уже ушла, навсегда, а она просто не заметила?

Флинс одной рукой поймал ее лицо и повернул к себе. *Ты все еще ты,*послал он ей, и связь пары загудела от заботы. *Пока у нас есть это.*

Конечно. Она, должно быть, все еще туповатая, раз забыла об этом. Холод отступил, когда он снова поцеловал ее, и на этот раз, пока она пыталась справиться с его джинсами, она уже не могла оторваться. Пуговица туго поддавалась, и она чуть не зарычала прямо в его губы, пытаясь расстегнуть ее. Как только она поддалась, Флинс стянул джинсы и сбросил их с кровати. Его руки не теряли времени, скользя по ее бедрам и подбираясь опасно близко к тому, чтобы полностью отключить Шине все чувства.

Она провела пальцами под резинкой его боксеров, и он застонал. Он прижался к ней, бедрами совершая порывистые движения, срывая под нос тихую брань, но не говорил ей ни «быстрее», ни «медленнее» — ни одного из тех импульсов, что она чувствовала на краю их связи. Твердый изгиб его возбуждения давил на нее. Она отлично представляла его размер, но все равно глаза ее округлились, когда она стянула с него трусы.

Что бы Флинс ни уловил через связь пары, заставило его зарычать и притянуть ее ближе.

— Связь пары или нет, — зарычал он. — Ты моя. Я никому не позволю забрать тебя у меня.

Его дыхание было горячим на ее шее. Когда он целовал ее, все ее тело трепетало. Она хотела замедлиться, она хотела ускориться — она хотела всего и сразу.

— Ох… — Онапровела одним пальцем по его груди — от ключицы до глубокого изгиба бедра — и остановилась на, как она надеялась, безумно коротком расстоянии от его члена. Он застонал, прижимаясь к ней, и она сжалилась, обхватив пальцами его толстую длину. Жар пульсировал у нее между ног.

Она запрокинула его голову, один палец под подбородком.