Книга Когда он мрачен, страница 185 – Сюзанна Райт

Винни вздрогнул.

— Вот это, должно быть, больно.

Кашляя, Пакстон попытался подняться. Росомаха ударил лапой по голове самца, оставив уродливые царапины на его голове и лице. Но он ударил кота недостаточно сильно, чтобы размозжить ему череп и убить его — то, что росомаха мог бы легко сделать.

Это будет не простая казнь, поняла она. Это было избиение. Наказание. Зверь Алекса не остановится, пока самец не превратится в жалкую игрушку для жевания.

Яростно шипя, Пакстон неуклюже вскочил на ноги.

— Ты покойник. — Затем, ну, он набросился на росомаху, как будто он трахнул его мать. Кулаками, ногами, когтями.

Пакстон оказался быстрее и сильнее, чем она ожидала. Но росомаха выдержал каждый удар, пустив в ход собственные когти и получив множество хороших пощёчин.

За медным запахом крови скрывались запахи боли, ярости и ненависти. Все это подстрекало её кошку, которая шипела и рычала, подстёгивая росомаху. Бри могла бы поклясться, что от его леденящего кровь рычания у неё дрожали кости.

Дмитрий бочком подошёл к ней и Винни.

— Давай. — Он без усилий перерезал верёвки, связывающие Бри. — Ни один материал не является устойчивым к перевёртышам росомахи, что бы ни говорили другие виды.

Даже когда она и её альфа убирали верёвки, Бри не отводила глаз от дерущихся перевёртышей. У неё буквально болели спина и суставы, когда она выпрямлялась и вставала на ноги, но она отложила боль в долгий ящик, так же как отложила в долгий ящик жуткие ощущения покалывания, когда кровь приливала к конечностям. Её внимание было сосредоточено на борьбе.

Глаза Пакстона сверкали от ярости, он бросился на росомаху, выпустив когти. Зверь встал на задние лапы и взмахнул своей большой перепончатой лапой, сильно ударив другого самца наотмашь. Пакстон камнем рухнул на землю.

Росомаха не дала ему шанса подняться. Встав на четвереньки, зверь набросился на живот Пакстона и снова и снова царапал его своими изогнутыми когтями, зацепляя кожу и отрывая от неё полоски.

— О, теперь он приступает к делу, — сказал Винни.

Извиваясь и ревя от боли, Пакстон сильно ударил росомаху коленом в живот. Зверь едва заметно вздрогнул, но Пакстон не сдавался. Он бил кулаками и царапал когтями морду, голову, шею и бока зверя.

Бри морщилась каждый раз, когда Пакстон злобно вонзал свои когти глубоко в её пару. Может быть, это был адреналин, может быть, все дело было в густом мехе и жесткой шкуре, но росомаха преодолел боль и продолжал сражаться.

Рыча низко и глубоко в горле, росомаха терзал свою добычу — и ему это явно нравилось. Эти длинные когти резали, кололи и кромсали. Эти острые, как бритва, зубы вонзились в плоть и дробили кость.

Вскоре сердитый рёв Пакстона превратился в душераздирающие крики чистой агонии. Его движения стали медленнее, удары слабее, а сердцебиение замедлилось. Затем даже его крики, казалось, потеряли свою силу.

Сильно истекая кровью и едва держась на ногах, он посмотрел на Бри, в его обычных мёртвых глазах было столько боли. И она знала, что он хотел, чтобы она увидела, как он умирает. Знал, что он хотел, чтобы этот момент преследовал её.

Вместо этого она посмотрела на Алекса… как раз вовремя, чтобы увидеть, как росомаха с силой наступила на голову Пакстона, раздавив его череп, как тыкву.

Ну, тогда все в порядке.